Отправить в FacebookОтправить в TwitterОтправить в Vkcom

После финального свистка в Мадриде прошло чуть более десяти минут, и Данкан Хэмилтон, журналист из Ноттингема, сумел из ложи прессы невесть как просочиться мимо вооруженной охраны к раздевалке триумфаторов Кубка чемпионов. Брайан Клаф и вся команда были внутри, где было «на удивление тихо». Питер Тейлор стоял у входа, прислонившись к стене. «Он погладил подбородок, – вспоминает Хэмилтон, – запустил пятерню в волосы и стал говорить о матче и о ключевых его моментах, о том, как важно было сохранить Кубок. Чтобы завершить разговор со мной и проскользнуть-таки в раздевалку, он сказал: 

–Это ещё не конец. Впереди у нас много побед. Мы только-только начали. Увидишь, этот клуб не станет останавливаться. К примеру, мы ещё не показали себя в Кубке Англии». 

Хэмилтон, впоследствии размышляя о том моменте, пишет, что слова Тейлора напомнили ему героя романа Фрэнсиса Скотта Фитцджеральда «Великий Гэтсби». 

«Как и Гэтсби, Тейлор ещё не знал, что мечта уже осталась позади – вершина его карьеры была покорена ровно в тот самый час».

 

 

Действительно, пройдёт всего лишь два года и «Ноттингем» покинут деcять участников финала с «Гамбургом», а также Тревор Фрэнсис и Дэвид Нидем. Решит уйти на покой и сам Тейлор. Команда сначала опустится на седьмое место, потом на 12-е, а континентальные успехи быстро сменятся кубковыми поражениями от представлявших Второй дивизион «Уотфорда» и «Рексема». Неразлучные друзья и единомышленники Клаф с Тейлором превратятся в заклятых врагов и за семь лет – до самой смерти Питера – не перекинутся даже словом. Данкан Хэмилтон считает, что это был самый серьёзный кризис, случившийся в тренерской карьере Клафа. Не могло быть и речи о больших победах, нужно было строить новую команду и пытаться привести в порядок финансовые дела клуба. 

«Мы были неправы. Настолько неправы, что это просто не умещается в голове, – сетовал Клаф, вспоминая тот период. – Мы потеряли чувство меры и поплатились за это. Нас чересчур беспокоило, что некоторые игроки, как нам казалось, стремительно стареют. Это было непохоже на нас, ведь никогда прежде мы не переживали по поводу возраста, нас интересовал лишь талант». 

Питер Шилтон отчасти согласен с теорией смены поколений. «Насыщенный календарь сезона стал сказываться на игроках, которые в футбольном смысле были в солидном возрасте, – рассказывает он в автобиографии. – У нас не было достаточной глубины состава».

Объяснение столь радикальных изменений в составе возрастом исполнителей может быть актуально в случаях с Джоном Макговерном или Ларри Ллойдом, но никак не оправдывает продажу Гарри Бёртлза в «Манчестер Юнайтед» уже в октябре 1980 года или переход 20-летнего Гари Миллза в «Сиэтл Саундерс». «В большинстве случаев речь идёт об игроках, которым ещё не было тридцати, то есть они всё ещё оставались на пике», – подчёркивает Джон Робертсон. Клаф по прошествии лет старался быть честным и критичным до конца: «Похоже, мы слишком зазнались. Мы были уверены, будто всё, что делаем – верно и правильно».

В составе «Ноттингема» и во время «золотой эпохи» происходили изменения. После чемпионского сезона был продан Питер Уит, после победы в Мюнхене Арчи Геммилл ушёл из-за конфликта с Клафом, Фрэнк Кларк завершил карьеру, а Тони Вудкок отправился за хорошие деньги и на хорошую зарплату в «Кёльн». Клаф не скрывал, что в те годы копировал практику «Ливерпуля» менять одного-двух основных игроков каждый сезон и не трогать остальных. Но теперь изменения поражали свой массовостью и быстротой.

Дон Райт, автор одной из книг об истории «Ноттингема», предполагает, что Клаф и Тейлор решились на столь радикальные действия после шокирующего старта в Кубке чемпионов. Журналист Кир Реднедж после победы «Форест» в Мадриде не сомневался в «светлом будущем команды» и выразил надежду, что она сумеет и в третий раз выиграть главный континентальный клубный трофей. Однако «Ноттингем» сложил свои полномочия уже 1 октября 1980 года, дважды уступив софийскому ЦСКА с одинаковым счётом 0:1. Можно было сетовать на невезение (в первом матче болгары забили из положения, очень похожего на офсайд, а после удара Робертсона мяч угодил в штангу; две недели спустя гол «Лесников» справедливо не был засчитан из-за игры Иана Уоллеса рукой и через минуту гости отличились после ошибки Дэвида Нидема) или недооценку соперника (ни Тейлор, ни Клаф не стали утруждать себя просмотром матчей ЦСКА), но дело было не в этом. «Лесники», как написали в одном из репортажей об ответном матче, теперь играли слишком «кротко и нерешительно». 

Шилтон одним из первых заметил, что «великая команда потихоньку сдаёт позиции». Заметил как вратарь – у него стало больше работы, чем прежде. «Один из лучших матчей [того сезона] мы сыграли с «Манчестер Юнайтед», – вспоминает он. – Игра шла от ворот до ворот, завершилась вничью, но я осознал, что мне пришлось вступать в игру чаще, чем прежде. (…) Сомневаюсь, что в 1979-м «Юнайтед» создали хотя бы половину из тех моментов». 

Однако стоило ли настолько радикально и, в общем-то, панически реагировать на признаки начинающегося спада?

Почти сразу после вылета из Кубка чемпионов «Ноттингем» продал Гарри Бёртлза. Форвард летом попросил больше трёх недель отпуска, аргументируя это участием в чемпионате Европы в Италии. Клаф не просто отказал в отдыхе футболисту, чьё измождение после матча в Мадриде он воспевал едва ли не в стихах, но и обрушился с критикой в прессе. Брайан припомнил Бёртлзу и турнир в Италии, и покупку «большого дома», порекомендовав Гарри «умерить аппетиты и вспомнить, чем он обязан клубу». Бёртлз в ярости потребовал трансфера, и в октябре «Манчестер Юнайтед» заплатил за него 1,25 млн. «Это была самая главная ошибка в моей карьере», – вспоминал впоследствии Гарри. Свой первый гол в чемпионате Англии в составе МЮ он забил только в сентябре 1981 года, то есть спустя почти год после появления на «Олд Траффорд».

Другие трансферы тоже в большинстве своём не выглядели логичными и своевременными. В январе 1981-го Иан Бойер отправился в «Сандерленд», за месяц до этого сделав дубль в матче Суперкубка УЕФА с «Валенсией» («Форест» уступили из-за гола, пропущенного дома – 2:1, 0:1). В феврале в чемпионате Мартин О’Нил дважды отличился в воротах «Арсенала», но, невзирая на это, через несколько дней стал игроком идущего на вылет «Норвича». В марте Ллойд оказался играющим менеджером «Уигана» из Четвёртого дивизиона, а летом Фрэнк Грей вернулся в «Лидс». 

Клаф упорно пытался пристроить Тревора Фрэнсиса, даже когда тот выздоровел и принялся забивать с позиции правого полузащитника, и в начале сезона 1981/82 «Манчестер Сити» заплатил за форварда 1,2 млн фунтов. Вскоре Кенни Бёрнс, за полгода до этого названный лучшим игроком команды в сезоне, присоединился к Грею в «Лидсе», а молодой Миллз уехал в США. «Ноттингем», завершив сезон на 12-м месте, попрощался с Джоном Макговерном, Нидемом и Шилтоном. 

Некоторые ошибки Клаф признал и потому через год Бойер вернулся на «Сити Граунд», а после него с разницей в полгода игроками «Ноттингема» снова стали Миллз и Бёртлз.

 

***

На место этих футболистов приходили другие исполнители, и в этом кроется иная сторона проблемы. «Не хочу никого обидеть, но мы не заменили ушедших игроками должного уровня», – считает Робертсон. И он, как утверждает один из историков «Форест» Боб Бикертон, не был одинок в такой оценке. «Останься в команде некоторые из опытных игроков, это могло помочь перестройке. И определённо мало кто из новичков обладал тем же талантом, что и предшественники».

В ноябре 1980-го в выездном матче с «Тоттенхэмом» Макговерн остался в запасе, что с ним случалось всё чаще и чаще. На его позиции играл Раймондо Понте. Швейцарец, запомнившийся своими действиями в полузащите «Грассхоппера» в четвертьфиналах Кубка чемпионов с «Ноттингемом» весной 1979-го, перебрался на «Сити Граунд» в преддверии старта сезона 1980/81. Он стал новой попыткой компенсировать потерю Арчи Геммилла, забил уже во втором туре, сделал хет-трик в матче Кубка Лиги, но ему было сложно освоиться в условиях английского футбола тех лет. 

«После одного из моментов Клаф вдруг повернулся ко мне и спросил: «Знаешь, что не так с Понте?» – вспоминал Макговерн. – Я был застигнут врасплох этим вопросом, тем более что это я сидел на скамейке, а не Понте. Клаф, похоже, и не ждал от меня ответа: «Так я тебе скажу. Я, чёрт возьми, подписал его – вот, что с ним не так»». 

Понте не доиграл даже до конца сезона, и в марте 1981-го отправился в «Бастию». Он не был единственным, о ком Клаф мог риторически воскликнуть: «Знаешь, что с ним не так?»

За первые два сезона после победы в Мадриде «Ноттингем» дважды покупал нападающих за семизначную сумму. Иан Уоллес из «Ковентри» обошёлся в миллион с четвертью, Джастин Фашану из «Норвича» стоил миллион и ради этого трансфера был продан Фрэнсис. Но если Иан, пусть и не сделав качественного шага в развитии, хотя бы становился лучшим снайпером команды три сезона кряду, то Джастин за свой единственный сезон на «Сити Граунд» отличился всего лишь четырежды, причём ни разу не забил с конца ноября. Тейлор упорно твердил, что Фашану «заиграет», хотя тот откровенно не вписывался в игровой стиль команды. «Я как-то не выдержал и спросил Фаша, откроется ли он наконец под передачу, – рассказывает Робертсон. – А он в ответ: «Да просто запусти мяч в свободную зону, а я за ним побегу». Но для нас такое было анафемой». Фашану был настолько не в своей тарелке, что в одном из матчей за резерв чуть не забил в свои ворота, сделав пас назад от центральной линии. 

О нетрадиционной сексуальной ориентации Джастина тогда ходили только слухи, ведь его регулярно замечали в местном баре с соответствующей репутацией. Его манера одеваться могла показаться как минимум экстравагантной, особенно тому, кто родом из довоенного Мидлсбро, у него был личный массажист, он отказывался пользоваться клубными полотенцами и Клаф был в ярости от всего этого. «Мы подписали идиота», – бушевал он. Форвард сначала отправился в аренду в «Саутгемптон», а затем был продан в «Ноттс Каунти» всего лишь за 150 тысяч фунтов. 

Клаф всегда старался подчеркнуть, что не имеет отношения к трансферу Фашану. «Спрашивайте с того, кто им занимался», – как-то резко бросил он. Само собой, он имел в виду Тейлора. Очевидцы считают, что трансферные промахи действительно участились по вине специалиста, которого привыкли считать одним из лучших в оценке потенциала и возможностей футболистов. 

 

«Тейлор считался царём Мидасом футбольного трансферного рынка, однако теперь непостижимым образом всё, к чему он прикасался, превращалось в свинец», – удивляется Хэмилтон. 

 

Морис Эдвардс, долгое время работавший на Клафа с Тейлором в качестве скаута, вспоминает, что в те времена Питер перестал с тем же «рвением выполнять свою работу». «Я уверен, что Тейлор совсем не знал 20-летнего Фашану, – пишет Эдвардс в мемуарах. – Он только и говорил, что о голе, забитом Джастином невероятным ударом с лёта в ворота «Ливерпуля»». Но тот гол видели все – этот ролик в те дни до дыр крутили по телевидению, признав в конце концов лучшим в году. «Гол явно пленил Питера», – заключает Эдвардс. «Для нас не было секретом, что Тейлор всё меньше и меньше времени уделял тому, в чём он считался мастером», – свидетельствует Робертсон. Если все давно привыкли, что Клаф мог редко появляться на тренировках, то, продолжает Роббо, «теперь и Тейлора мы почти не видели». Именно тогда Клаф в частных разговорах стал жаловаться на то, что Питер «сваливает домой пораньше или же проводит дни на скачках», уделяя больше внимания «изучению таблицы заездов в газете «SportingLife», нежели просмотру новичков и изучению соперников». В автобиографии Брайан впоследствии сокрушался: «Если раньше Питер в обязательном порядке каждую неделю просматривал как минимум три-четыре матча, то теперь его не всегда хватало даже на один».

В результате Клаф, безгранично доверявший мнению Тейлора, стал всё чаще сомневаться в его выводах. Если судить по автобиографии Тейлора, первые зёрна сомнений проклюнулись осенью 1979-го, когда Питер активно лоббировал трансфер нападающего Питера Уорда. «Ты действительно уверен в нём?» – с недоверием спросил Брайан, что вызвало бурную ответную реакцию. Питер был явно задет за живое и вспылил, рассказав, что знает об Уорде всё, потому что несколько лет назад сам подписал совсем ещё юного форварда в «Брайтон», напомнил, что с тех пор тот дебютировал в молодёжной сборной и теперь стоит на пороге вызова в национальную команду (в мае 1980-го Уорд сыграет свой единственный матч в её составе), и хотя он «да, не всегда стабилен», но зато «здорово умеет играть спиной к воротам и просачиваться на ударную позицию» – точь-в-точь как Вудкок. Клаф сдался, но не был убеждён. Уорда удалось подписать за полмиллиона только со второй попытки – спустя год, когда Бёртлз отправился в «Манчестер Юнайтед». В дебютном сезоне «новый Вудкок» забил два гола, в следующем – пять. 

Норвежский центральный защитник Ян-Эйнар Ос был хорош, нравился болельщикам, но был чересчур подвержен травмам и в конце концов получил тяжелейший перелом ноги. Вингер Юрген Рёбер тоже был в порядке, однако его жена категорически отказывалась перебираться в Англию. Полумиллионный Марк Проктор из «Мидлсбро», как и Понте, просто не соответствовал ожидаемому уровню. Опытный Вилли Янг из «Арсенала» должен был заменить в центре обороны Ллойда. Грандиозные и регулярные его стычки с Клафом действительно напоминали о временах Ллойда – только играл при этом Янг хуже.

«Стать сильным менеджером очень легко, – любил говорить Харри Сторер, которого и Тейлор, и Клаф считали своим учителем. – Всего-то и нужно что подписывать сильных игроков». «Ноттингем» перестал это делать, а закадычные друзья стали всё больше и больше отдаляться. 

 

***

Наблюдавшие за этим процессом отмечали, что сначала охладели партнёрские отношения Клафа с Тейлором, а за ними и дружеские. Их всё реже видели на стадионе вместе, за исключением матчей, когда они, как и всегда, сидели рядом на тренерской скамье. Началось всё с книги, которую Тейлор вместе с журналистом Майком Лэнгли выпустил осенью 1980-го. Удивительным был уже сам факт публикации. Тейлор, в отличие от Клафа, не стремился на авансцену, в общении с масс-медиа старался отступить подальше от света софитов. Но именно в тот период в его поведении произошли изменения. «То, что он пытался избежать паблисити, не значило, что ему не хотелось признания», – замечает Джонатан Уилсон. Или, если вспомнить терминологию Клафа, «стать витриной» («Я витрина, а Питер – товары за её стеклом», – так описывал их партнёрство Брайан).

Тейлор выпустил книгу втайне от Клафа. О ней Брайан узнал за месяц до выхода, но не подавал виду, ожидая от Питера признания. Признания не последовало, и оказалось, что книга, в общем-то, о Клафе. Тон задавало уже само название – «WithCloughbyTaylor». На обложке крупным планом изображён был Клаф, а Тейлор оказался на заднем плане. Странным образом книга начиналась с хронологии биографии не автора, а именно Клафа. «Он не продал бы ни единой книги без моего рыла на обложке, моего имени в названии и моего мнения на каждой странице», – вспылил Брайан.

Книги действительно производит впечатление скорее биографии Клафа, чем автобиографии Тейлора. Клаф доминирует на её страницах, а Тейлор подробно объясняет свою роль в их совместной работе. Кроме того, много внимания уделяется разбору психологии Брайана, чего, само собой, тот опасался больше всего, зная умение Тейлора разбираться в людях. Тейлор внушал, что Клаф был «незащищён», ему не хватает уверенности в себе и он страдает от «скрытых страхов», пытаясь спрятать это за маской высокомерия и напыщенности. «Его видят бустером, тогда как на самом деле он сам нуждается, чтобы его подталкивали к действию», – писал Питер. Он подробно рассуждал о сложных моментах карьеры Клафа как игрока и как менеджера: до обидного короткая история в сборной Англии, пугающая роковая травма колена, глупое расставание с «Дерби», болезненное фиаско в «Лидсе». Тейлор не оставил без внимания даже провал Клафом экзаменов по окончании начальной школы, что не позволило ему поступить в школу для более одарённых детей. 

Писал Тейлор и о своих переживаниях, но по большей части они касались оценки его вклада в успех. Почему Клаф ждал аж третьего появления «Форест» на «Уэмбли», прежде чем предложить ему вывести команду? Почему Брайан ни разу не напомнил организаторам награды Менеджер месяца вручить и ему положенный галлон виски? 

Тейлор не жаловался на то, что всегда получал меньше и денег, и внимания, чем Клаф, однако его задело, когда в «Дерби» Брайан согласился на повышение оклада и не позаботился, чтобы Питер тоже стал получать больше. Кроме того, Тейлор подчеркнул, что «некоторые члены семьи» ждали «более конкретного признания» его вклада и его статуса, нежели аналогия с «товарами за стеклом витрины».

Клаф, разумеется, проигнорировал презентацию книги в Ноттингеме, что сделало событию дополнительную рекламу – ещё одна ситуация, вызвавшая смешанные чувства у обоих.

После выхода книги Клаф несколько месяцев почти не общался с Тейлором, и это неизбежно закончилось тем, что они стали думать и действовать каждый сам по себе. Иногда это приводило к настоящим казусам и вконец испортило атмосферу в раздевалке. Весной 1982 года Тейлор, воспользовавшись отсутствием Клафа, который отправился в короткий отпуск с семьёй, объявил Макговерну, что выставляет капитана на трансфер вместе с Уоллесом и Фашану. Вернувшийся Клаф отменил решение. Тейлор продолжал настаивать, и Клаф напомнил, кто тут главный. Нет ничего странного, что Макговерн, оказавшись меж двух огней, решил откликнуться на предложение стать играющим менеджером «Болтона», который шёл на вылет в Третий дивизион. 

Холодная война между Клафом и Тейлором означала, что теперь игрокам сходило с рук всё или почти всё, как будто до них не было никому дела. «Магнетизм и кайф испарились», – с сожалением отмечает в автобиографии Макговерн. 

 

Отпуск Клафа был вызван проблемой с сердцем, которая обострилась перед Новым годом. Брайан провёл в больнице некоторое время на обследовании, и в его отсутствие команда под руководством Тейлора в 3-м раунде Кубка Англии дома уступила аутсайдеру Второго дивизиона «Рексему». Открыв счёт уже на 2-й минуте, «Форест» пропустили трижды в течение двенадцати минут второго тайма. Тейлор разнёс в пух и прах игру «некоторых игроков», которые «не выкладываются в домашних матчах». Он не стал «называть имена», но ясно дал понять, что виновниками последних неудач видит игроков атаки. Робертсон в ответ потребовал трансфера, заявив, что ему не нравится «играть очень глубоко». 

«Клаф вот-вот вернётся и снова будет главным», – писали газеты, и, как вспоминает Хэмилтон, это больно задевало Тейлора. «За считанные месяцы он постарел лет на пять», – пишет журналист, вспоминая, как болезненно часто в разговоре с ним Тейлор повторял одну и ту же фразу: «Я здесь главный». «Возвращение Клафа сделало его ещё более угрюмым». В конце сезона Питер объявил, что он «слился» и уходит из футбола. «Ноттингем» выплатил ему 25 тысяч фунтов и позволил оставить себе клубный «Мерседес».

Best of analytics

Щепка №24: Апгрейд Ноттингем Форест. Огневой рубеж

Щепка №24: Апгрейд Ноттингем Форест. Огневой рубеж
Номинально, на сегодняшний день Ноттингем Форест имеет более чем внушительную линию атаки - аж 15(!) человек, но ее реальный и ...

Кенни Бернс: "Йейтс напоминает мне молодого Кина"

Кенни Бернс: "Йейтс напоминает мне молодого Кина"
В своей последней колонке Кенни Бернс сравнил Райана Йейтса с молодым Кином и поприветствовал рвение молодого “лесника”, но совсем не ...

Кенни Бернс: "10 миллионов за Лолли? Не смешите меня"

Кенни Бернс: "10 миллионов за Лолли? Не смешите меня"
Бывший футболист Ноттингем Форест и колумнист местного издания Nottingham Post Кенни Бернс, прокомментировал слухи о возможном уходе Джо Лолли в ...

Щепка №23 (2): Апгрейд Ноттингем Форест. Тылы

Щепка №23 (2): Апгрейд Ноттингем Форест. Тылы
Настало время поговорить о фулбеках и центральных полузащитниках Ноттингем Форест. Если опорников и «бокс-ту-бокс» в команде хватает, то природных фланговых ...

PAGES OF HISTORY

История "Ноттингем Форест" Часть 16. Трансферные провалы и 12-е место. «Знаешь, что не так с Понте?» (1980-83)

История "Ноттингем Форест" Часть 16. Трансферные провалы и 12-е место. «Знаешь, что не так с Понте?» (1980-83)
После финального свистка в Мадриде прошло чуть более десяти минут, и Данкан Хэмилтон, журналист из Ноттингема, сумел из ложи прессы ...

История "Ноттингем Форест" Часть 15. Второй Кубок чемпионов. «What’s Another Year?» (28 мая 1980 года)

История "Ноттингем Форест" Часть 15. Второй Кубок чемпионов. «What’s Another Year?» (28 мая 1980 года)
«На календаре было 28 мая 1980 года. Иан Кёртис, фронтмен «JoyDivision», несколько дней как был кремирован. Генри Хилл, гангстер, который ...

История "Ноттингем Форест" Часть 14. Второй Кубок чемпионов. «Лучше быть не может» (1979/80)

История "Ноттингем Форест" Часть 14. Второй Кубок чемпионов. «Лучше быть не может» (1979/80)
«Истинное величие нашего достижения можно оценить, пожалуй, только вспомнив названия клубов, которые выигрывали Кубок чемпионов до нас, – считает Джон ...

История "Ноттингем Форест" Часть 13. Лучшие в Европе. «А Тревор Фрэнсис сегодня не забил» (октябрь 1978 – май 1979)

История "Ноттингем Форест" Часть 13. Лучшие в Европе. «А Тревор Фрэнсис сегодня не забил» (октябрь 1978 – май 1979)
«Они были королями Европы, а мы – командой выскочек из ниоткуда. Но мы прошли их. По силам ли нам было ...