Отправить в FacebookОтправить в TwitterОтправить в Vkcom

 

 

Из всех крылатых фраз, что сорвались с губ Брайана Клафа, мне кажется, эта была одной из самых проницательных: «Иногда ты выигрываешь матчи в самых неожиданных местах – там, где тебя даже нет».

После смерти Клафа газеты пестрели его самыми знаменитыми высказываниями, но я нигде не встречал этой фразы. То был один из советов, что он часто между делом давал другим менеджерам. Я чувствовал, что некоторые из них пропускали эти фразы мимо ушей, принимая их либо за пример типичного клафизма, либо не понимая до конца, что он имел в виду. Я присутствовал в кабинете Клафа, когда он читал лекцию Тони Бартону, который выиграл Кубок чемпионов с командой, что построил в «Астон Вилле» Рон Сондерс. Клаф, как обычно, разливал скотч и тараторил без умолку. Сунув в руки Бартону большой стакан (чего, как мне показалось, тот старался избежать), Клаф жаловался, что Англии пора творчески мыслить как на поле, так и за его пределами, причём на всех уровнях. Футбольная Ассоциация, говорил он, ещё не понимает, что любая мелочь важна. Он развивал свою теорию. Бартон в знак согласия энергично кивал головой. «Да-да, Брайан», – повторял он. Но, заметив озадаченное выражение его лица, я убедился, что он не имеет понятия, о чём Клаф говорит. Как будто он слушал кого-то, кто выражает свои мысли на непонятном языке.

В беседе с Бартоном Клаф пытался объяснить, что первостепенное значение для успеха имеет подготовка за пределами тренировочного поля и надлежащее понимание психологии футболистов. Если бы Бартон, грея стакан скотча в руках, потребовал доказательств, Клаф предоставил бы их. 

«Ноттингем Форест» обыграл «Саутгемптон» в финале Кубка Лиги 1979 году, хотя накануне вечером он заставил команду выпивать допоздна. Пригласив игроков в отдельную комнату в отеле, он заказал шампанского, которого хватило бы, чтоб загрузить целую шлюпку, и громко повернул ключ в замке. «Никто не покинет эту комнату, пока вы не выпьете всё до последней капли», – приказал он, указав на груду бутылок. После чего Клаф с Тейлором затеяли водевиль, делясь воспоминаниями о своей работе в «Хартлипуле».

Прошла неделя или что-то около с того финала, и я напомнил Клафу об этом случае. Он объяснил, что ему не понравилось, что игроки выглядели напряжёнными, когда садились в автобус, а по дороге молчали. Он решил, что им необходимо расслабиться. Лучший для этого способ – выпивка, много выпивки. «За ужином мы крепко набрались, – рассказывал он, – и на завтрак многие спустились с мутными глазами. Но лучше уж так, чем крутиться в постели до утра, переживая по поводу финала». «Форест» обыграли «Саутгемптон» 3:2.

Питер Тейлор тоже разделял мнение, что матч может быть выигран до стартового свистка. Он считал, что «Форест» прошли в четвертьфинале Кубка чемпионов 1980 года берлинское «Динамо» благодаря психологическому удару, который они нанесли сопернику после выхода из раздевалки. Чтобы добраться до поля, игрокам нужно было пройти по автостоянке продуваемые всеми ветрами сто ярдов. Помню, в Восточном Берлине был жутко холодный вечер. Сидя в ложе прессы, я надел под плотное шерстяное пальто четыре слоя одежды, натянул на уши кепку, надел перчатки и завернулся в шарф. И всё равно был уверен, что к концу первого тайма умру от гипертермии. Я выдыхал почти что ледышками. 

В первом матче «Динамо» победило 1:0 и считалось фаворитом на выход в полуфинал. Однако Тейлор обратил внимание, что странным образом немцы казались подавленными и боязливыми. За те полторы минуты, что команды шли от раздевалок до поля, они нервно переглядывались друг с другом, а потом украдкой бросали взгляды на игроков «Форест». Тейлор всё понял. Он видел, что «Форест» были настолько сосредоточены – прямые спины, стальные и непроницаемые взгляды, – что «Динамо» стало опасаться их с того самого момента, как распахнулась дверь раздевалки. Путь к полю был для них слишком пугающим. Это был классический пример того, как одна команда оказалась психологически сильнее другой. Игроки «Динамо» увидели, что «Форест» не боятся, а потому сами стали волноваться. 

После игры я стоял рядом с Тейлором в подтрибунном помещении, когда он давал пресс-конференцию в тесном кольце из журналистов. Клаф разумно остался в тепле раздевалки. Тейлор всё ещё переживал матч, он был в восторге от суммарной победы 3:2. Он закатывал глаза, экспрессивно размахивал руками. Дважды чуть не ударил меня по лицу, стараясь подчеркнуть свою мысль. «Немцы испугались нас, – продолжал твердить он. – Они были напуганы, превратились в зомби. Если бы по пути из раздевалки к полю мне попалась букмекерская контора, я бы метнулся туда, чтобы поставить на нас. Мы выиграли это противостояние на автостоянке».

 

***

По словам Клафа, единственное в истории «Форест» чемпионство было предрешено в тот летний день, когда появился календарь матчей сезона 1977/78. Клаф медленно скользил взглядом по списку: «Форест» начинали сезон на поле «Эвертон», неделю спустя их ждала «частная война» с «Дерби» на «Сити Граунд», потом был матч с «Арсеналом» в первую субботу сентября. Всё это мало его волновало. Как обычно, Клаф не очень-то думал о соперниках. Он знал, что «Форест», только что вернувшиеся в элиту, могут удивить букмекеров. Те расценивали их победу в чемпионате 30 к 1, видя в его команде одну из тех безнадёжных кляч, что неизбежно проиграют забег породистым рысакам из «Ливерпуля».

Клафа интересовало, где начинает новый сезон другой клуб из Мидленда – ещё более немодный, нежели «Форест», клуб, который двумя месяцами ранее вылетел из Первого дивизиона. «Сток Сити» играл на «Филд Милл», стадионе «Мансфилд Таун». «Сток» проиграет 1:2 в присутствии менее чем 15 тысяч зрителей. Национальные медиа практически проигнорируют матч – только местный еженедельник уделит ему немалое внимание. Но Клаф возвращаясь с «Форест» после неожиданной победы 3:1 на поле «Эвертона», первым делом заинтересовался результатом «Стока».

Стадион «Филд Милл» был настолько депрессивным местом, что даже скромная арена «Форест» казалась на его фоне роскошным дворцом. Мансфилд не был местом, где хотелось начинать новый сезоне, особенно если ты лучший вратарь Британии.

«Когда я открыл расписание матчей, то чуть не поперхнулся от смеха. Питер Шилтон в Мансфилде? Да ну бросьте! Всё равно что предложить Ричарду Бёртону сыграть в нескольких сериях «Улицы Коронации»», – говорил Клаф, когда мы вспоминали этот эпизод, беседуя по случаю десятилетнего юбилея чемпионства «Форест».

Клаф всегда хотел купить Шилтона, который как раз начинал свой третий несчастливый год в «Стоке». Вратарю было почти двадцать восемь, но он не выиграл ни одного трофея. В 1969-м он получил свою единственную медаль, когда проиграл в финале Кубка Англии в составе «Лестер Сити». Пока «Ливерпуль» в середине семидесятых доминировал на внутренней арене, а Шилтон пахал в воротах «Гончаров», Рей Клеменс утвердился в роли главного вратаря Англии. Почти за два с половиной года Шилтон сыграл всего лишь два матча за сборную, а в 1976-м он попросил тренерский штаб больше не включать его в состав, потому что ему страшно надоело быть просто сменщиком Клеменса. Он вылетел с «Лестером», а теперь ему ещё раз пришлось пережить подобное со «Стоком».

Начинающийся сезон казался Шилтону безрадостным. Его ждали матчи на полях «Ноттс Каунти», «Блэкпула», «Олдхэма» – и всё это на фоне поединка в Мансфилде, где его и нашёл Клаф. Тот полагал, что игра в Мансфилде станет для Шилтона всё равно что удар током. Если до него не дошло сразу, то, бросив взгляд на террасы стадиона «Филд Милл», Шилтон быстро поймёт, что ему нужно как можно скорее удирать из «Стока», чтобы возобновить карьеру в Первом дивизионе.

Он стал самым важным новичком «Форест» в чемпионском сезоне. Без него Клаф с Тейлором не выиграли бы титул. Вратарь, признавал Клаф, изменил динамику всей команды. 

 

***

За последний год Клаф и Тейлор взрастили команду талантов, после чего принялись разбавлять её опытными игроками. Шилтон был элитным вратарём Британии. Вив Андерсон сыграет тридцать матчей за сборную Англии. Ларри Ллойд и Кенни Бёрнс закроют наглухо центр обороны. Арчи Геммилл был работящим и хитрым полузащитником. Впереди тощий и патлатый Тони Вудкок впечатлил настолько, что «Кёльн» сманил его в немецкую Бундеслигу. Гармонично в состав вплелись прозорливый полузащитник Мартин О’Нил, а также такие надёжные, хоть и неприметные профи, как Джон Макговерн, Питер Уит, Иан Бойер и Фрэнк Кларк. А ещё был несравненный Джон Робертсон. 

Робертсон не был похож на атлета. У него был небольшой животик, он часто заявлялся на тренировку небритый и нечёсаный. Его кожа была цвета алебастра. Он носил дезерты [повседневные замшевые ботинки высотой до лодыжки с кожаной или резиновой подошвой и двумя-тремя парами отверстий для шнурка] и джинсы. После тренировки Робертсон зачастую появлялся в клубном баре, курил и просаживал деньги на игральных автоматах. На поле ему не хватало скорости. Но ничего из этого не имело значения. 

Видеть игру Робертсона было привилегией. Он прилипал к боковой линии, сутулился, как человек, готовящийся шагнуть за дверь под дождь. Но как только доставляли мяч, он приклеивал его к левой ноге. Непостижимым образом убирал мяч сначала назад, а потом пробрасывал вперёд мимо защитников – он проделывал этот трюк с таким гипнотизирующим мастерством, что казалось, будто все вокруг него – зрители и футболисты – на мгновение застывали и только он вместе с мячом двигались как на неестественно замедленной съёмке. Не важно сколько раз ты видел, как он оставлял позади растерянного защитника, тебе никогда не надоедало наблюдать за этим, и ты испытывал тот же трепет, видя с каким проворством он уходил от опекунов. И невозможно было понять, как именно ему это удалось. 

Когда Робертсон играл, я готов был платить за право сидеть в ложе прессы. Когда он был на использовавшихся «Форест» для тренировок неприглядных площадках на берегу Трента, я постоянно стоял под проливным дождём, лишь бы увидеть проблески мастерства, доступные другим только во время матчей.

«Форест» завоевали признание нейтральной публики, ценившей хороший футбол. Было сложно не уважать команду, которая придерживалась столь строгого кодекса поведения. Принципами Клафа, бравшими начало из подхода Алана Брауна и Харри Сторера к управлению коллективом, запрещалось несогласие, то есть любые споры с рефери или менеджером. Ему не нравилось, когда его футболисты демонстративно выбивали мяч после свистка, тянули время, использовали ради победы сомнительные приёмы или откровенно задирали нос. 

«Я лишь хочу, чтобы мяч рассекал газон – чтобы пас следовал за пасом. Нам нужны не умники, а футболисты, которые будут играть просто, быстро и так, как им скажут», – повторял он во время пятничной пресс-конференции, которая часто проходила в тесном коридоре возле его кабинета. Клаф прислонялся к стене, как будто необходимость отвечать на вопросы изматывала его. Казалось, ему не терпелось уйти.