Отправить в FacebookОтправить в TwitterОтправить в Vkcom

«Они были королями Европы, а мы – командой выскочек из ниоткуда. Но мы прошли их. По силам ли нам было выиграть этот турнир? После победы над «Ливерпулем» мы не сомневались в этом». Джону Макговерну спустя много лет, наверное, легко говорить – он знает, чем всё закончилось. Но успех в противостоянии с «Ливерпулем» действительно укрепил статус «Ноттингем Форест».

 

С соперником по 1/8 финала Кубка чемпионов «Ноттингему» повезло. И не столько потому, что жребий подарил «Форест» встречу с греческом АЕКом, а не с «Реалом» или, скажем, киевским «Динамо». Просто именно с этим соперником команда из Англии была знакома очень хорошо – не далее как в августе на компактном стадионе этого афинского клуба «Ноттингем» сыграл товарищеский матч. Он запомнился не столько результатом, сколько невероятной атмосферой на трибунах. Греческие болельщики бесновались так, что Иан Бойер после жеребьёвки в первую очередь вспомнил о них: «Что же они устроят на матче Кубка чемпионов? Сожгут нафиг весь стадион?»

Кажется, Брайана Клафа это совсем не волновало, и он попросту отказался общаться с греческой прессой. И ладно бы «Ноттингем», приземлившись в Афинах, стал бы тренироваться как сумасшедший, но нет же – Клаф потащил команду на пляж. Греческие газеты заклеймили тренера «диктатором», призвав своего чемпиона «отодрать британских снобов как можно разгромнее». «Снобы», впрочем, отнюдь не нежились на пляже и не нарушали режим – Клаф решил, что лучшим способом размяться после перелёта и подготовиться к завтрашнему матчу станет игра в регби на песке. 

Предматчевую установку «диктатор» проводил в центральном круге. Это был более чем эффективный способ убедить всех – и своих игроков прежде всего – в том, что «Ноттингем» не так-то просто запугать. «Форест» победили 2:1, а атмосфера если на кого и повлияла, то скорее на уругвайца Мильтона Виеру. В середине первого тайма он сорвался, ударил наотмашь Кенни Бёрнса и получил красную карточку. Первый настоящий выезд «Ноттингема» на континент продемонстрировал, что эта команда способна спокойно сделать свою работу, не тушуясь ни перед значимостью события, ни перед накалом обстановки. 

Поездка в Афины не обошлась без внутреннего скандала. Перед вылетом не было указаний по поводу формы одежды, но вся команда не сговариваясь появилась в фойе отеля в клубных костюмах. Видимо, это было натренированное чутьё, подсказывавшее, что с Клафом лучше по умолчанию придерживаться дисциплины. В джинсах вышел только Ларри Ллойд, за что и получил от Клафа, который не упустил возможности в очередной раз сцепиться с защитником. Это был его излюбленный метод держать всех в ежовых рукавицах, но в данном случае ситуация выглядела настолько несправедливой и надуманной, что Ллойд пошёл на принцип и наотрез отказался переодеваться. Клаф оштрафовал его на сто фунтов, Ларри продолжал пререкаться и в результате вообще не попал в состав на следующий матч – с «Ипсвичем». В понедельник после победы в том поединке 1:0 Ллойд решил вручить Клафу письменное требование трансфера, но Брайан, как оказалось, слинял на неделю в Испанию, а когда вернулся, защитник уже успокоился.

Ллойд заплатил сто фунтов штрафа. «Я знал, что его невозможно победить. Я честно пытался, но никто не мог одолеть Клафа».

В ответном матче с АЕКом, в котором Бёрнса не было из-за дисквалификации, а Джона Макговерна – из-за травмы, Клаф отдал Ллойду капитанскую повязку. «Форест» играли здорово, победив с разгромным счётом 5:1, что стало повторением клубного рекорда в еврокубках (осенью 1967-го в розыгрыше Кубка ярмарок «Лесники» разгромили 4:0 «Айнтрахт» из Франкфурта-на-Майне). В их игре физическая мощь гармонично переплелась с интеллектом, а игра в пас была безукоризненна. «Не думаю, что в этом сезоне найдётся кто-то, способный их остановить», – заключил после матча тренер АЕКа, легендарный Ференц Пушкаш.

«Ноттингем» легко вышел в четвертьфинал, куда не удалось пробиться ни киевскому «Динамо», ни победителю Кубка УЕФА ПСВ, ни «Реалу». Английской прессе, впрочем, продолжающиеся поражения фаворитов виделись признаком падения общего уровня турнира. Кир Реднидж, к примеру, даже написал, что УЕФА пора задуматься либо о новом формате, либо вообще о новом турнире – исключительно для топ-клубов. 

«Что мы должны сделать ещё, чтобы нам наконец принесли наш десерт? – кипятился в ответ Клаф. – Может быть, сыграть 136 матчей без поражений? Мы вернули английскому футболу чувство гордости, но дома нас не ставят ни в грош – дескать, мы не такие же классные, как «Ливерпуль». Разуйте глаза».

 

Не проигрывать 136 матчей не понадобилось, достаточно было 42-х.

 

***

В четвертьфинале Кубка чемпионов «Ноттингем» получил в соперники швейцарский «Грассхоппер», который как раз выбил «Реал». Матчи этой стадии турнира были запланированы аж на начало марта, так что команда Клафа имела уйму времени, чтобы заняться внутренними делами. 

За одиннадцать дней до первого матча с АЕКом «Ноттингем» обыграл дома «Вулверхэмптон» со счётом 3:1 и установил новый рекорд Футбольной Лиги – 35 матчей без поражений. Предыдущее достижение принадлежало «Лидсу» Дона Риви, обойти который для Клафа было по понятным причинам делом принципа. Однако «Лесники» на этом не останавливались и продолжали улучать свой же рекорд, пока тот не составил 42 матча.

«Если два матча кряду завершались вничью, нам самим начинало казаться, будто начинается кризис, – вспоминал Ллойд. – Мы тут же собирались и пытались разобраться, что происходит. «Так, ты явно набрал лишние килограммы. А что мешает тебе? Ну а с тобой что не так?» Мы воспринимали отсутствие побед как что-то недопустимое. О нас разное говорили, но нам было плевать: мы знали, что мы чертовски отличная команда, которая просто не способна проигрывать».

Ллойд считает, что количество матчей без поражений уже не имело значения, никто не гнался за рекордами, команде просто нравилось не проигрывать. Однако на самом деле публика уже настолько привыкла к успехам, что, как вспоминал Клаф, «Сити Граунд» однажды стал роптать, наблюдая за тем, как «Ноттингем» безуспешно пытается открыть счёт. Это был конец сезона, четвёртый матч за восемь дней, включая полуфинал Кубка чемпионов, а соперником был «Манчестер Юнайтед». Но болельщикам не было до этого никакого дела, и они провели команду на перерыв жидкими аплодисментами. «Чего хотят все эти люди? – обратился к Клафу секретарь клуба Кен Смейлз. – Крови?»

Серия наконец прервалась там, где она, пожалуй, и должна была прерваться – 9 декабря 1978 года на «Анфилде». Мотивация «Ливерпуля» была запредельной – желание взять реванш за поражения в финале Кубка Лиги и в Первом раунде Кубка чемпионов усиливалось турнирной ситуацией. У «Ливерпуля» было уже два поражения, но он по-прежнему лидировал, набрав на шесть очков больше, чем «Ноттингем», сыграв при этом на два матча больше. «Форест» по разным причинам не смог выставить оптимальный состав: Колин Барретт был серьёзно травмирован, Бёрнс восстанавливался после операции на коленном хряще, Тони Вудкок вернулся из сборной с рваной раной на лодыжке, Мартин О’Нил не успел выздороветь, а Джон Макговерн пропустил из-за травмы весь ноябрь и впервые вышел на поле. 

«Ливерпуль» открыл счёт перед перерывом с пенальти, забив «Ноттингему» впервые за более чем шесть с половиной часов. В самом начале второго тайма Терри Макдермотт, чьи голы в марте не были засчитаны в финале и в переигровке финала Кубка Лиги, оформил дубль, и сцены празднования каждый раз, по словам Смейлза, «напоминали истерию». Алан Хансен и Грэм Сунесс впоследствии вспоминали об этом матче как об одном из лучших, что они сыграли в составе «Ливерпуля». «Не думаю, что видел игроков «Ливерпуля» такими же счастливыми, как в тот день», – вспоминал Питер Шилтон. «Они уничтожили нас, – признал потом Клаф – У нас не было шансов». Во втором тайме, как свидетельствует репортёр «LiverpoolEcho» Иан Харгрейвз, ««Анфилд» начинал иронично аплодировать, если «Ноттингему» удавалось пересечь центральную линию». И всё-таки после финального свистка Клаф, как пишет Даниэл Тейлор, «сделал то, что не делал никогда прежде. Он подошёл к бровке и стал ждать свою команду. Он всматривался в расстроенные лица своих футболистов, а потом стал аплодировать».

На самом деле в данной ситуации была уместна целая овация. 42 матча – ровно такой была продолжительность полного сезона в тогдашнем Первом дивизионе Футбольной Лиги. Один год и девятнадцать дней без единого поражения в чемпионате – впоследствии Клаф не раз подчёркивал, что именно это достижение считает самым главным в своей карьере менеджера. «Нас никогда так и не оценили по достоинству за это, – писал он впоследствии в одной из своих книг. – Возможно, потому что тогда мы и так не сходили с первых полос. (…) Чем больше я думаю о тех сорока двух матчах, (…) тем больше я убеждаюсь, что это совершенно феноменальное достижение, почти нереальный успех, достойный места в футбольной истории».

Глава клуба Стюарт Драйден преподнёс Клафу с Тейлором новый контракт на четыре года (как раз в декабре «Сандерленд» предпринял запоздавшую лет на пятнадцать попытку назначить Брайана менеджером, и эту ситуацию дуэт мастерски использовал себе на пользу), а также памятный серебряный поднос, на котором были выгравированы все эти составившие рекорд матчи. Двадцать одна победа и двадцать одна ничья – «классический рецепт чемпионства: два очка дома и очко на выезде», как отметил в «TheGuardian»Дэвид Лейси.

«Будь на месте «Форест» любой другой клуб, его изображение поместили бы на монеты вместо изображения королевы», – не успокаивался Клаф. 

 

 

Только четверть века спустя «Арсенал» Арсена Венгера превзошёл это достижение, подняв планку рекорда до 49 матчей.

 

***

Два месяца спустя, 9 февраля 1979 года, английский футбол преодолел «звуковой барьер». «Ноттингем Форест» установил новый трансферный рекорд, вдвое превзойдя предыдущий, который продержался всего лишь месяц (нападающий Дэвид Миллз перешёл из «Мидлсбро» в «Вест Бром» за 516 тысяч фунтов). 24-летний форвард «Бирмингем Сити» и сборной Англии Тревор Фрэнсис стал первым в истории британским футболистом, купленным за один миллион фунтов. «Мы можем позволить себе платить такие деньги благодаря тому, что в предыдущие годы менеджмент хорошо поработал», – сказал в выпуске новостей Би-Би-Си Питер Тейлор. «Ноттингем», укомплектованный игроками, которые совсем ещё недавно прозябали во Втором дивизионе, оказались ненужными большим клубам элиты или вообще, как Гарри Бёртлз, играли неизвестно где, вдруг провозгласил, что отныне он готов бросить вызов признанным грандам не только на футбольном поле, но и на трансферном рынке.

Брайан Клаф, правда, не очень-то стремился преодолеть этот самый «звуковой барьер», скорее всего понимая, что сумма с шестью нулями создаст лишнюю шумиху и чрезмерное давление и на клуб, и на футболиста. «Этот миллион больше нужен был Джиму Смиту, менеджеру «Бирмингема»», – вспоминал он. Клаф якобы настаивал, чтобы сумма трансфера осталась шестизначной, а Смит, «если ему так хочется, пусть сам доплатит» не то фунт, не то пятёрку (показания в этом месте не совпадают). 

На самом деле непосредственно сам Фрэнсис был оценен в 975 тысяч, однако полная сумма трансфера составила даже не миллион, а больше – миллион и сто пятьдесят тысяч. «Ноттингем» заплатил сверху 8% НДС (78 тысяч), ещё 10% составили другие отчисления (97,5 тысяч, из которых футболист получил половину). 

Слухи о переходе Фрэнсиса бродили несколько недель. Было понятно, что нападающий не хочет больше оставаться в команде, которая проваливала сезон, набрав к тому времени всего восемь очков в 23-х матчах. Сам Фрэнсис вышел на поле в составе «Бирмингема» всего восемь раз, успев, правда, забить трижды. На него претендовали «Ливерпуль» с «Эвертоном», но самыми настойчивыми были «Ноттингем» и «Ковентри». Шансы «Сити» казались выше, ведь Фрэнсис был в отличных отношениях с Джимми Хиллом, одним из руководителей «Ковентри», а также совладельцем клуба «Детройт Экспресс». Только прошлым летом Тревор хорошо заработал, забив 22 гола в 19-ти матчах в составе этого клуба американской Лиги НАСЛ, а летом 1979-го он собирался ещё раз «намазать хлеб маслом и с обратной стороны тоже» (так один из английских обозревателей назвал контракт Фрэнсиса, который за три летних визита в США должен был в сумме получить 200 тысяч фунтов). Однако «Ковентри» остановился на 900 тысячах фунтов и преодолевать миллионный рубеж не собирался. Тогда это сделал «Ноттингем».

 

Переговоры Клафа с Фрэнсисом получились изматывающими. Менеджер «Форест» применил свой знаменитый приём, отправившись играть в сквош и заставив футболиста скучать в офисе битый час. «Клаф – главная звезда «Ноттингема». Ему причитается больше поклонов и расшаркиваний, чем любому другому игроку, включая Фрэнсиса или Шилтона», – напишет в конце того сезона Кир Реднидж. Фрэнсис во время переговоров стал свидетелем ещё одного эпизода, говорившего о статусе Клафа в клубе: «В кабинет заглянул председатель, который хотел узнать, как продвигаются переговоры. В ответ он услышал: «Господин председатель, когда будут новости, вы о них услышите, а пока проваливайте!» Я никогда не слышал, чтобы кто-то так говорил с председателем футбольного клуба».

Но Фрэнсис и сам оказался парнем не промах. Клафу не нравилась перспектива отпустить форварда летом на заработки в Штаты. «Будет больше пользы, если он всё лето проваляется на испанских пляжах, а не будет бегать по американским полям», – сказал он как-то в прессе. Фрэнсис очень хотел играть в команде Клафа, однако он не хотел терять и контракт с «Детройтом». И в ходе пятичасовых переговоров нападающий добился своего.

 

***

Тревор Фрэнсис родился в Плимуте, что в футбольном плане – глухая и труднодоступная провинция. В Девоне приятно встретить старость, но здесь не сделаешь футбольную карьеру, потому любому мало-мальски талантливому подростку нужно было быть готовым к переезду на север. Фрэнсиса завербовал «Бирмингем», и его отец, обыкновенный служащий газовой службы, поначалу возил его на тренировки и на матчи. Дорога в оба конца составляла около семисот километров и для того, чтобы хватало на бензин, мать взялась обшивать всю округу. К счастью, футбольные университеты Тревора закончились очень скоро – Фрэнсису ещё не было 17-ти лет, когда он сделал покер в матче Второго дивизиона с «Болтоном», а всего «Супербой» отличился 15 раз в первых 15-ти поединках за «Бирмингем». Переполох был такой, что, когда вундеркинд не сумел поразить ворота соперника, один из выпусков спортивных новостей Би-Би-Си начался со слов ведущего: «А Тревор Фрэнсис сегодня не забил».

«Он легко, словно скользя, обходил защитников, – пишет Данкан Хэмилтон. – Прикроешь глаза и может возникнуть иллюзия, будто его бутсы вообще не касаются газона. Если Клаф умел ходить по воде, то Фрэнсис был способен бегать по воздуху».

 

За восемь лет выступлений на «Сент-Эндрюс» Фрэнсис забил 118 голов в чемпионате, но «Бирмингем» ни разу не финишировал выше 10-го места, а в сезоне 1978/79 стремительно нёсся обратно во Второй дивизион. Было понятно, что пути форварда и команды расходятся.

«Ноттингему» нужен был нападающий, да и вообще «Лесникам» просто не помешало бы вливание свежей крови, ведь предыдущий трансфер клуб осуществил аж за 14 месяцев до этого. Но сумма сделки означала, что её будут рассматривать не как рядовую и будничную. 

Когда в 1905 году Альф Коммон перебрался из «Сандерленда» в «Мидлсбро» за одну тысячу фунтов, сумма трансфера вызвала столь сильное возмущение, что даже британский парламент не смог остаться в стороне. Похожую реакцию семьдесят четыре года спустя спровоцировал Клаф, родившийся и начинавший свою карьеру в Мидлсбро, а затем перешедший в «Сандерленд», а затем заплативший один миллион фунтов за молодого человека, который «просто пинает мячик».

В мартовском номере «WorldSoccer» вышел материал Лесли Вернона, недвусмысленно озаглавленный «Сделка на один миллион фунтов повредит футболу». Автор в первых строках назвал себя поклонником Клафа, который виделся ему этаким благородным рыцарем на страже светлой стороны футбола, а потому «особенно грустно», что именно Клаф «нанёс такой удар по любимой игре». Сумму, заплаченную за Фрэнсиса, Вернон назвал «глупой», а сам поступок «и сейчас, спустя несколько недель, кажется таким же разрушительным». «Учитывая теперешний экономический климат, когда наши улицы завалены мусором, когда рассерженные санитары скорой помощи, учителя и врачи устраивают пикеты, вся эта история кажется по меньшей мере неприличной». 

Впрочем, Вернон быстро вернулся от социально-экономической ситуации в Британии конца семидесятых к игре, обвинив Клафа в том, что тот «одним росчерком пера изменил весь английский футбол». «На следующий день после сделки каждый британский профессиональный футболист должен был испытать бурную радость, потому что его стоимость вдруг выросла. Иными словами, трансферный рынок, который в лучшие времена можно назвать идиотским, взлетел до небес». Автор соглашается, что сезоном ранее «Манчестер Юнайтед» уже потратил миллион, когда подписал двух игроков «Лидса» – Джо Джордана и Гордона Маккуина, а летом 1978-го «Тоттенхэм» выложил даже больше, но за четверых футболистов, среди которых были аргентинцы Осси Ардилес и Рики Вилья. «Однако они по крайней мере не откладывали все яйца в одну корзину», – замечает Вернон, после чего удивляется, зачем Клаф согласился заплатить столь чудовищную сумму за игрока, который, во-первых, летом связан контрактными обязательствами с «Детройтом», а во-вторых (а вот это уже существенно), не сможет помочь команде в важнейших матчах этого сезона – согласно тогдашним правилам УЕФА, в розыгрыше Кубка чемпионов Фрэнсис имел право выйти на поле не раньше финала. А туда ещё надо было выйти, преодолев сопротивление швейцарского клуба «Грассхоппер», а также неведомого тогда ещё соперника по полуфиналу. «Если бы эту сделку осуществил кто-то другой, Брайан Клаф был бы первым, кто заклеймил его – во весь голос, не выбирая слов и не стесняясь в выражениях!»