Отправить в FacebookОтправить в TwitterОтправить в Vkcom

«Они были королями Европы, а мы – командой выскочек из ниоткуда. Но мы прошли их. По силам ли нам было выиграть этот турнир? После победы над «Ливерпулем» мы не сомневались в этом». Джону Макговерну спустя много лет, наверное, легко говорить – он знает, чем всё закончилось. Но успех в противостоянии с «Ливерпулем» действительно укрепил статус «Ноттингем Форест».

 

С соперником по 1/8 финала Кубка чемпионов «Ноттингему» повезло. И не столько потому, что жребий подарил «Форест» встречу с греческом АЕКом, а не с «Реалом» или, скажем, киевским «Динамо». Просто именно с этим соперником команда из Англии была знакома очень хорошо – не далее как в августе на компактном стадионе этого афинского клуба «Ноттингем» сыграл товарищеский матч. Он запомнился не столько результатом, сколько невероятной атмосферой на трибунах. Греческие болельщики бесновались так, что Иан Бойер после жеребьёвки в первую очередь вспомнил о них: «Что же они устроят на матче Кубка чемпионов? Сожгут нафиг весь стадион?»

Кажется, Брайана Клафа это совсем не волновало, и он попросту отказался общаться с греческой прессой. И ладно бы «Ноттингем», приземлившись в Афинах, стал бы тренироваться как сумасшедший, но нет же – Клаф потащил команду на пляж. Греческие газеты заклеймили тренера «диктатором», призвав своего чемпиона «отодрать британских снобов как можно разгромнее». «Снобы», впрочем, отнюдь не нежились на пляже и не нарушали режим – Клаф решил, что лучшим способом размяться после перелёта и подготовиться к завтрашнему матчу станет игра в регби на песке. 

Предматчевую установку «диктатор» проводил в центральном круге. Это был более чем эффективный способ убедить всех – и своих игроков прежде всего – в том, что «Ноттингем» не так-то просто запугать. «Форест» победили 2:1, а атмосфера если на кого и повлияла, то скорее на уругвайца Мильтона Виеру. В середине первого тайма он сорвался, ударил наотмашь Кенни Бёрнса и получил красную карточку. Первый настоящий выезд «Ноттингема» на континент продемонстрировал, что эта команда способна спокойно сделать свою работу, не тушуясь ни перед значимостью события, ни перед накалом обстановки. 

Поездка в Афины не обошлась без внутреннего скандала. Перед вылетом не было указаний по поводу формы одежды, но вся команда не сговариваясь появилась в фойе отеля в клубных костюмах. Видимо, это было натренированное чутьё, подсказывавшее, что с Клафом лучше по умолчанию придерживаться дисциплины. В джинсах вышел только Ларри Ллойд, за что и получил от Клафа, который не упустил возможности в очередной раз сцепиться с защитником. Это был его излюбленный метод держать всех в ежовых рукавицах, но в данном случае ситуация выглядела настолько несправедливой и надуманной, что Ллойд пошёл на принцип и наотрез отказался переодеваться. Клаф оштрафовал его на сто фунтов, Ларри продолжал пререкаться и в результате вообще не попал в состав на следующий матч – с «Ипсвичем». В понедельник после победы в том поединке 1:0 Ллойд решил вручить Клафу письменное требование трансфера, но Брайан, как оказалось, слинял на неделю в Испанию, а когда вернулся, защитник уже успокоился.

Ллойд заплатил сто фунтов штрафа. «Я знал, что его невозможно победить. Я честно пытался, но никто не мог одолеть Клафа».

В ответном матче с АЕКом, в котором Бёрнса не было из-за дисквалификации, а Джона Макговерна – из-за травмы, Клаф отдал Ллойду капитанскую повязку. «Форест» играли здорово, победив с разгромным счётом 5:1, что стало повторением клубного рекорда в еврокубках (осенью 1967-го в розыгрыше Кубка ярмарок «Лесники» разгромили 4:0 «Айнтрахт» из Франкфурта-на-Майне). В их игре физическая мощь гармонично переплелась с интеллектом, а игра в пас была безукоризненна. «Не думаю, что в этом сезоне найдётся кто-то, способный их остановить», – заключил после матча тренер АЕКа, легендарный Ференц Пушкаш.

«Ноттингем» легко вышел в четвертьфинал, куда не удалось пробиться ни киевскому «Динамо», ни победителю Кубка УЕФА ПСВ, ни «Реалу». Английской прессе, впрочем, продолжающиеся поражения фаворитов виделись признаком падения общего уровня турнира. Кир Реднидж, к примеру, даже написал, что УЕФА пора задуматься либо о новом формате, либо вообще о новом турнире – исключительно для топ-клубов. 

«Что мы должны сделать ещё, чтобы нам наконец принесли наш десерт? – кипятился в ответ Клаф. – Может быть, сыграть 136 матчей без поражений? Мы вернули английскому футболу чувство гордости, но дома нас не ставят ни в грош – дескать, мы не такие же классные, как «Ливерпуль». Разуйте глаза».

 

Не проигрывать 136 матчей не понадобилось, достаточно было 42-х.

 

***

В четвертьфинале Кубка чемпионов «Ноттингем» получил в соперники швейцарский «Грассхоппер», который как раз выбил «Реал». Матчи этой стадии турнира были запланированы аж на начало марта, так что команда Клафа имела уйму времени, чтобы заняться внутренними делами. 

За одиннадцать дней до первого матча с АЕКом «Ноттингем» обыграл дома «Вулверхэмптон» со счётом 3:1 и установил новый рекорд Футбольной Лиги – 35 матчей без поражений. Предыдущее достижение принадлежало «Лидсу» Дона Риви, обойти который для Клафа было по понятным причинам делом принципа. Однако «Лесники» на этом не останавливались и продолжали улучать свой же рекорд, пока тот не составил 42 матча.

«Если два матча кряду завершались вничью, нам самим начинало казаться, будто начинается кризис, – вспоминал Ллойд. – Мы тут же собирались и пытались разобраться, что происходит. «Так, ты явно набрал лишние килограммы. А что мешает тебе? Ну а с тобой что не так?» Мы воспринимали отсутствие побед как что-то недопустимое. О нас разное говорили, но нам было плевать: мы знали, что мы чертовски отличная команда, которая просто не способна проигрывать».

Ллойд считает, что количество матчей без поражений уже не имело значения, никто не гнался за рекордами, команде просто нравилось не проигрывать. Однако на самом деле публика уже настолько привыкла к успехам, что, как вспоминал Клаф, «Сити Граунд» однажды стал роптать, наблюдая за тем, как «Ноттингем» безуспешно пытается открыть счёт. Это был конец сезона, четвёртый матч за восемь дней, включая полуфинал Кубка чемпионов, а соперником был «Манчестер Юнайтед». Но болельщикам не было до этого никакого дела, и они провели команду на перерыв жидкими аплодисментами. «Чего хотят все эти люди? – обратился к Клафу секретарь клуба Кен Смейлз. – Крови?»

Серия наконец прервалась там, где она, пожалуй, и должна была прерваться – 9 декабря 1978 года на «Анфилде». Мотивация «Ливерпуля» была запредельной – желание взять реванш за поражения в финале Кубка Лиги и в Первом раунде Кубка чемпионов усиливалось турнирной ситуацией. У «Ливерпуля» было уже два поражения, но он по-прежнему лидировал, набрав на шесть очков больше, чем «Ноттингем», сыграв при этом на два матча больше. «Форест» по разным причинам не смог выставить оптимальный состав: Колин Барретт был серьёзно травмирован, Бёрнс восстанавливался после операции на коленном хряще, Тони Вудкок вернулся из сборной с рваной раной на лодыжке, Мартин О’Нил не успел выздороветь, а Джон Макговерн пропустил из-за травмы весь ноябрь и впервые вышел на поле. 

«Ливерпуль» открыл счёт перед перерывом с пенальти, забив «Ноттингему» впервые за более чем шесть с половиной часов. В самом начале второго тайма Терри Макдермотт, чьи голы в марте не были засчитаны в финале и в переигровке финала Кубка Лиги, оформил дубль, и сцены празднования каждый раз, по словам Смейлза, «напоминали истерию». Алан Хансен и Грэм Сунесс впоследствии вспоминали об этом матче как об одном из лучших, что они сыграли в составе «Ливерпуля». «Не думаю, что видел игроков «Ливерпуля» такими же счастливыми, как в тот день», – вспоминал Питер Шилтон. «Они уничтожили нас, – признал потом Клаф – У нас не было шансов». Во втором тайме, как свидетельствует репортёр «LiverpoolEcho» Иан Харгрейвз, ««Анфилд» начинал иронично аплодировать, если «Ноттингему» удавалось пересечь центральную линию». И всё-таки после финального свистка Клаф, как пишет Даниэл Тейлор, «сделал то, что не делал никогда прежде. Он подошёл к бровке и стал ждать свою команду. Он всматривался в расстроенные лица своих футболистов, а потом стал аплодировать».

На самом деле в данной ситуации была уместна целая овация. 42 матча – ровно такой была продолжительность полного сезона в тогдашнем Первом дивизионе Футбольной Лиги. Один год и девятнадцать дней без единого поражения в чемпионате – впоследствии Клаф не раз подчёркивал, что именно это достижение считает самым главным в своей карьере менеджера. «Нас никогда так и не оценили по достоинству за это, – писал он впоследствии в одной из своих книг. – Возможно, потому что тогда мы и так не сходили с первых полос. (…) Чем больше я думаю о тех сорока двух матчах, (…) тем больше я убеждаюсь, что это совершенно феноменальное достижение, почти нереальный успех, достойный места в футбольной истории».

Глава клуба Стюарт Драйден преподнёс Клафу с Тейлором новый контракт на четыре года (как раз в декабре «Сандерленд» предпринял запоздавшую лет на пятнадцать попытку назначить Брайана менеджером, и эту ситуацию дуэт мастерски использовал себе на пользу), а также памятный серебряный поднос, на котором были выгравированы все эти составившие рекорд матчи. Двадцать одна победа и двадцать одна ничья – «классический рецепт чемпионства: два очка дома и очко на выезде», как отметил в «TheGuardian»Дэвид Лейси.

«Будь на месте «Форест» любой другой клуб, его изображение поместили бы на монеты вместо изображения королевы», – не успокаивался Клаф. 

 

 

Только четверть века спустя «Арсенал» Арсена Венгера превзошёл это достижение, подняв планку рекорда до 49 матчей.

 

***

Два месяца спустя, 9 февраля 1979 года, английский футбол преодолел «звуковой барьер». «Ноттингем Форест» установил новый трансферный рекорд, вдвое превзойдя предыдущий, который продержался всего лишь месяц (нападающий Дэвид Миллз перешёл из «Мидлсбро» в «Вест Бром» за 516 тысяч фунтов). 24-летний форвард «Бирмингем Сити» и сборной Англии Тревор Фрэнсис стал первым в истории британским футболистом, купленным за один миллион фунтов. «Мы можем позволить себе платить такие деньги благодаря тому, что в предыдущие годы менеджмент хорошо поработал», – сказал в выпуске новостей Би-Би-Си Питер Тейлор. «Ноттингем», укомплектованный игроками, которые совсем ещё недавно прозябали во Втором дивизионе, оказались ненужными большим клубам элиты или вообще, как Гарри Бёртлз, играли неизвестно где, вдруг провозгласил, что отныне он готов бросить вызов признанным грандам не только на футбольном поле, но и на трансферном рынке.

Брайан Клаф, правда, не очень-то стремился преодолеть этот самый «звуковой барьер», скорее всего понимая, что сумма с шестью нулями создаст лишнюю шумиху и чрезмерное давление и на клуб, и на футболиста. «Этот миллион больше нужен был Джиму Смиту, менеджеру «Бирмингема»», – вспоминал он. Клаф якобы настаивал, чтобы сумма трансфера осталась шестизначной, а Смит, «если ему так хочется, пусть сам доплатит» не то фунт, не то пятёрку (показания в этом месте не совпадают). 

На самом деле непосредственно сам Фрэнсис был оценен в 975 тысяч, однако полная сумма трансфера составила даже не миллион, а больше – миллион и сто пятьдесят тысяч. «Ноттингем» заплатил сверху 8% НДС (78 тысяч), ещё 10% составили другие отчисления (97,5 тысяч, из которых футболист получил половину). 

Слухи о переходе Фрэнсиса бродили несколько недель. Было понятно, что нападающий не хочет больше оставаться в команде, которая проваливала сезон, набрав к тому времени всего восемь очков в 23-х матчах. Сам Фрэнсис вышел на поле в составе «Бирмингема» всего восемь раз, успев, правда, забить трижды. На него претендовали «Ливерпуль» с «Эвертоном», но самыми настойчивыми были «Ноттингем» и «Ковентри». Шансы «Сити» казались выше, ведь Фрэнсис был в отличных отношениях с Джимми Хиллом, одним из руководителей «Ковентри», а также совладельцем клуба «Детройт Экспресс». Только прошлым летом Тревор хорошо заработал, забив 22 гола в 19-ти матчах в составе этого клуба американской Лиги НАСЛ, а летом 1979-го он собирался ещё раз «намазать хлеб маслом и с обратной стороны тоже» (так один из английских обозревателей назвал контракт Фрэнсиса, который за три летних визита в США должен был в сумме получить 200 тысяч фунтов). Однако «Ковентри» остановился на 900 тысячах фунтов и преодолевать миллионный рубеж не собирался. Тогда это сделал «Ноттингем».

 

Переговоры Клафа с Фрэнсисом получились изматывающими. Менеджер «Форест» применил свой знаменитый приём, отправившись играть в сквош и заставив футболиста скучать в офисе битый час. «Клаф – главная звезда «Ноттингема». Ему причитается больше поклонов и расшаркиваний, чем любому другому игроку, включая Фрэнсиса или Шилтона», – напишет в конце того сезона Кир Реднидж. Фрэнсис во время переговоров стал свидетелем ещё одного эпизода, говорившего о статусе Клафа в клубе: «В кабинет заглянул председатель, который хотел узнать, как продвигаются переговоры. В ответ он услышал: «Господин председатель, когда будут новости, вы о них услышите, а пока проваливайте!» Я никогда не слышал, чтобы кто-то так говорил с председателем футбольного клуба».

Но Фрэнсис и сам оказался парнем не промах. Клафу не нравилась перспектива отпустить форварда летом на заработки в Штаты. «Будет больше пользы, если он всё лето проваляется на испанских пляжах, а не будет бегать по американским полям», – сказал он как-то в прессе. Фрэнсис очень хотел играть в команде Клафа, однако он не хотел терять и контракт с «Детройтом». И в ходе пятичасовых переговоров нападающий добился своего.

 

***

Тревор Фрэнсис родился в Плимуте, что в футбольном плане – глухая и труднодоступная провинция. В Девоне приятно встретить старость, но здесь не сделаешь футбольную карьеру, потому любому мало-мальски талантливому подростку нужно было быть готовым к переезду на север. Фрэнсиса завербовал «Бирмингем», и его отец, обыкновенный служащий газовой службы, поначалу возил его на тренировки и на матчи. Дорога в оба конца составляла около семисот километров и для того, чтобы хватало на бензин, мать взялась обшивать всю округу. К счастью, футбольные университеты Тревора закончились очень скоро – Фрэнсису ещё не было 17-ти лет, когда он сделал покер в матче Второго дивизиона с «Болтоном», а всего «Супербой» отличился 15 раз в первых 15-ти поединках за «Бирмингем». Переполох был такой, что, когда вундеркинд не сумел поразить ворота соперника, один из выпусков спортивных новостей Би-Би-Си начался со слов ведущего: «А Тревор Фрэнсис сегодня не забил».

«Он легко, словно скользя, обходил защитников, – пишет Данкан Хэмилтон. – Прикроешь глаза и может возникнуть иллюзия, будто его бутсы вообще не касаются газона. Если Клаф умел ходить по воде, то Фрэнсис был способен бегать по воздуху».

 

За восемь лет выступлений на «Сент-Эндрюс» Фрэнсис забил 118 голов в чемпионате, но «Бирмингем» ни разу не финишировал выше 10-го места, а в сезоне 1978/79 стремительно нёсся обратно во Второй дивизион. Было понятно, что пути форварда и команды расходятся.

«Ноттингему» нужен был нападающий, да и вообще «Лесникам» просто не помешало бы вливание свежей крови, ведь предыдущий трансфер клуб осуществил аж за 14 месяцев до этого. Но сумма сделки означала, что её будут рассматривать не как рядовую и будничную. 

Когда в 1905 году Альф Коммон перебрался из «Сандерленда» в «Мидлсбро» за одну тысячу фунтов, сумма трансфера вызвала столь сильное возмущение, что даже британский парламент не смог остаться в стороне. Похожую реакцию семьдесят четыре года спустя спровоцировал Клаф, родившийся и начинавший свою карьеру в Мидлсбро, а затем перешедший в «Сандерленд», а затем заплативший один миллион фунтов за молодого человека, который «просто пинает мячик».

В мартовском номере «WorldSoccer» вышел материал Лесли Вернона, недвусмысленно озаглавленный «Сделка на один миллион фунтов повредит футболу». Автор в первых строках назвал себя поклонником Клафа, который виделся ему этаким благородным рыцарем на страже светлой стороны футбола, а потому «особенно грустно», что именно Клаф «нанёс такой удар по любимой игре». Сумму, заплаченную за Фрэнсиса, Вернон назвал «глупой», а сам поступок «и сейчас, спустя несколько недель, кажется таким же разрушительным». «Учитывая теперешний экономический климат, когда наши улицы завалены мусором, когда рассерженные санитары скорой помощи, учителя и врачи устраивают пикеты, вся эта история кажется по меньшей мере неприличной». 

Впрочем, Вернон быстро вернулся от социально-экономической ситуации в Британии конца семидесятых к игре, обвинив Клафа в том, что тот «одним росчерком пера изменил весь английский футбол». «На следующий день после сделки каждый британский профессиональный футболист должен был испытать бурную радость, потому что его стоимость вдруг выросла. Иными словами, трансферный рынок, который в лучшие времена можно назвать идиотским, взлетел до небес». Автор соглашается, что сезоном ранее «Манчестер Юнайтед» уже потратил миллион, когда подписал двух игроков «Лидса» – Джо Джордана и Гордона Маккуина, а летом 1978-го «Тоттенхэм» выложил даже больше, но за четверых футболистов, среди которых были аргентинцы Осси Ардилес и Рики Вилья. «Однако они по крайней мере не откладывали все яйца в одну корзину», – замечает Вернон, после чего удивляется, зачем Клаф согласился заплатить столь чудовищную сумму за игрока, который, во-первых, летом связан контрактными обязательствами с «Детройтом», а во-вторых (а вот это уже существенно), не сможет помочь команде в важнейших матчах этого сезона – согласно тогдашним правилам УЕФА, в розыгрыше Кубка чемпионов Фрэнсис имел право выйти на поле не раньше финала. А туда ещё надо было выйти, преодолев сопротивление швейцарского клуба «Грассхоппер», а также неведомого тогда ещё соперника по полуфиналу. «Если бы эту сделку осуществил кто-то другой, Брайан Клаф был бы первым, кто заклеймил его – во весь голос, не выбирая слов и не стесняясь в выражениях!»


***

В пятницу 9 февраля Тревор Фрэнсис подрулил к клубному офису на своём «Ягуаре» в сопровождении разодетой в меха супруги Хелен, а на следующий день он дебютировал в составе «Ноттингема» перед двумя десятками зевак, которые даже не подозревали увидеть на матче третьей команды «Форест» самого дорого футболиста в истории британского футбола. Не ожидал ничего подобного и соперник – третий состав «Ноттс Каунти», укомплектованный школьниками и не проходившим в состав «Сорок» защитником Дэвидом Маквеем, страдавшим жутким похмельем после затянувшегося пятничного загула. Фрэнсис, за пару недель до перехода в «Ноттингем» получивший небольшую травму, мало что помнит о том матче, который прошёл на продуваемой всеми ветрами площадке недалеко от берегов Трента, но соглашается, что «это был более чем странный дебют». Настоящий дебют состоялся 24 февраля, когда Фрэнсис вышел на замену вместо О'Нила в матче с «Бристоль Сити». Как оказалось, Клаф и Тейлор не спешили выводить из состава ради рекордсмена кого-то из пары нападающих Бёртлз – Вудкок, а потому Фрэнсис чаще всего действовал в полузащите на правом фланге, а то и вовсе в её центре.

Конечно же, Фрэнсис нужен был для больших матчей, и у «Ноттингема» их снова было достаточно. Только вот игрок стоимостью один миллион фунтов во время таких событий превращался в кого-то вроде мальчика на побегушках. «В перерыве матча с «Грассхоппером» я решил налить себе чайку, но Клаф, увидев это, разорался: «Пусть это делает тот, кому нечем заняться. Тревор, твой выход»», – вспоминал Кенни Бёрнс. Фрэнсису оставалось повторить то, что он сказал, получая награду лучшему игроку Мидленда 1977 года, в ответ на замечание Клафа достать руки из карманов: «Да, сэр».

Фрэнсис был заигран за «Бирмингем» в кубковых турнирах. Из Кубка Англии «Ноттингем» выбыл вскоре после его подписания, дома уступив в Пятом раунде «Арсеналу» 0:1 (с начала прошлого сезона это было уже третье поражение в пяти матчах с «Канонирами»), а вот в Кубке Лиги команду ждал второй подряд финал. 

В автобусе по пути в гостиницу Клафу не понравилась тишина. Команда просто сидела и молчала, что могло быть свидетельством либо чрезмерного волнения, либо неуместного безразличия. О чём бы это ни свидетельствовало, менеджер понимал, что до добра оно не приведёт. Потому вместо отбоя Клаф объявил всеобщий сбор в гостиной отеля, куда следом за футболистами вошли официанты с дюжиной бутылок шампанского и ещё бо́льшим набором пива. «Никто не уйдёт спать, пока эти запасы не опустеют», – объявил Клаф, после чего принялся вместе с Тейлором развлекать игроков байками времён их работы в «Хартлипулс». «Кто-то налегал на шампанское, кто-то предпочитал пиво, некоторые вообще не пили – я следил лишь за тем, чтобы все мы были вместе и чтобы все расслабились», – вспоминал позже Брайан.

К завтраку спустились далеко на все, многие мучились похмельем, а Бёртлз обнаружил болезненные ссадины на коленях – после часа ночи поднимаясь в номер, он споткнулся на лестнице, а остаток пути, как оказалось, с большим трудом преодолел на четвереньках.

За десять дней до финала Клаф использовал другой метод работы с коллективом. Ему очень не понравилось то, как команда отыграла первый тайм четвертьфинала Кубка чемпионов с «Грассхоппером». Тейлор был очень серьёзен, предупреждая об опасности недооценки соперника, но общее настроение выразил Арчи Геммилл: «Эй, мы «Ноттингем Форест», мы чемпионы Англии и победители могучего «Ливерпуля», а они… Кто они вообще такие?» «Они» выбили «Реал», а их нападающий Клаудио Сульсер забил девять мячей в четырёх матчах Кубка чемпионов, в том числе все три в поединках с Королевским клубом. Хорош был и второй форвард – шустрый Раймондо Понте, которого пару лет спустя «Ноттингем» даже подпишет. В общем, Сульсер открыл счёт уже на 11-й минуте, а «Форест» только к перерыву отыгрались, а во втором тайме забили ещё три мяча – 4:1. Но вместо привычного выходного Клаф на следующее утро устроил команде встречу с болельщиками – в одной из местных шахт. «Мы спускались всё ниже и ниже в железной клетке, а затем ползли на корточках по забою, чтобы поблагодарить шахтёров за их поддержку», – рассказывал капитан команды Макговерн.

Недоволен был Клаф и первым таймом финала на «Уэмбли». «Саутгемптон» играл отлично, особенно хорош был опытнейший Алан Болл, для которого главный стадион Англии давно превратился в родной дом. Кроме всего прочего, Болл не скрывал своего отношения к Клафу и при каждом удобном случае пытался подчеркнуть это. В его глазах Брайан был «зацикленным на себе диктатором» и «переоценённым менеджером», и когда с его передачи левый защитник Дэвид Пич открыл счёт на 16-й минуте, Болл с демонстративным ликованием пробежал возле тренерской скамьи «Форест». 

В перерыве слово взял «зацикленный на себе диктатор» и «переоценённый менеджер»:

«Не смейте оправдывать свою бездушную игру похмельем. Вы должны помнить, что с трибун на вас смотрят ваши родные и ваши болельщики. Просто заберите наконец мяч и начните играть в пас» - заявил Клаф.

 

«Преображение было удивительным», – констатирует Даниэл Тейлор. Забрав мяч, «Лесники» нащупали свою игру, поймали ритм и уже не останавливались. Теперь им не мешали ни тяжёлое похмелье, ни тяжёлое поле (та зима в Англии выдалась долгой и холодной, ещё за несколько дней до матча газон «Уэмбли» был укрыт снегом). Бёртлз, невзирая на разбитые колени, сделал дубль, ещё два его гола арбитр Питер Ривз отменил из-за спорных офсайдов, а в одном из эпизодов оформить хет-трик помешал защитник, выбивший мяч с линии ворот. Отличился и Вудкок, воспользовавшись гениальной передачей Геммилла, а «Саутгемптон» лишь незадолго до финального свистка сократил счёт, чудом избежав разгрома. 3:2, и «Ноттингем» стал первым клубом в истории Кубка Лиги, который выиграл этот турнир второй сезон подряд.

 

Клаф упивался триумфом и чувствовал себя на вершине футбольного мира. Он делал всё, что хотел, и возразить ему тогда не мог даже властный секретарь Футбольной Лиги Алан Хардакер, которого за глаза часто называли Калигулой. Перед матчем Клаф хотел вывести команду вместе с Тейлором, но получил отказ и тогда просто предоставил это право ассистенту. После финального свистка он потащил в королевскую ложу на церемонию награждения менеджера «Саутгемптона» Лори Макменеми – до того момента тренерам по священным 39-ти ступенькам «Уэмбли» путь был заказан. Хардакер сделал вид, что именно так и было запланировано, вручив Клафу с Макменеми пустые коробки от медалей.

Кубок же Лиги Клаф забрал домой, водрузил его на телевизор, взял себе порцию картошки с рыбой и стал смотреть выпуск вечерних новостей – там опять говорили об его команде.

 

***

Четыре дня спустя «Ноттингем» оформил выход в полуфинал Кубка чемпионов, сыграв 1:1 на поле «Грассхоппера». Шилтон свидетельствует, что, невзирая на плотный график, команда сумела как следует отпраздновать завоевание Кубка Лиги. В чемпионате «Форест» шли ровно, но «Ливерпуль» никого не подпускал к себе на достаточно близкое расстояние, что только усиливало ожидания от полуфинала Кубка чемпионов.

На этот раз «Ноттингем» получил в соперники худший из возможных вариантов – «Кёльн», сделавший в сезоне 1977/78 «золотой дубль» и после вылета «Ливерпуля» считавшийся у букмекеров главным фаворитом турнира. Ворота этой команды защищал Тони Шумахер – как уже тогда было понятно, наследник легендарного Зеппа Майера. Оборону составляли защитники сборной ФРГ Бернхард Кульманн (чемпион мира 1974 года), Герберт Циммерманн и Харальд Конопка. В полузащите действовали ещё один победитель ЧМ-1974 Хайнц Флоэ и молодой талант Бернд Шустер. В атаке играл отличный бомбардир Дитер Мюллер, который был способен забивать за матч по шесть раз. Бельгиец Роже ван Гол был немецким вариантом Тревора Фрэнсиса – первым, за кого клуб Бундеслиги заплатил один миллион марок. Тренировал эту команду Хеннес Вайсвайлер, сделавший «Боруссию» (Мёнхенгладбах) одной из сильнейших не только в Западной Германии, а затем работавший с «Барселоной». Словом, матчи с представителем ФРГ можно было смело назвать преждевременным финалом, тем более что вторую пару составили австрийская «Аустрия» и шведский «Мальмё» под руководством 32-летнего англичанина Бобби Хафтона, который во второй половине девяностых войдёт в тренерский штаб «Ноттингема» в качестве помощника Дэйва Бассетта.

«Больше всего на свете мне нравилось драть немцев в еврокубках», – вспоминал впоследствии Клаф. От него, как от представителя поколения, пережившего войну, нельзя было ждать другой реакции, но вот «отодрать» «Кёльн» не получилось. Поединок на «Сити Граунд» стал украшением не только сезона, но и одним из лучших матчей в истории этого стадиона. «Это был один из тех вечеров, – не скрывая волнения вспоминал спустя годы О’Нил, – когда ты понимал, что именно чувствовали великие игроки вроде Пушкаша и ди Стефано. Ты теперь знал, что как раз таким и должен быть настоящий футбол. Я уходил с поля с мыслью о том, что только что сыграл в настолько атмосферном матче, который только можно вообразить». Дэвид Лейси в репортаже для «TheGuardian» поделился похожими ощущениями, назвав поединок «душераздирающим» от эмоций и «по-настоящему особенным».

К 20-й минуте «Ноттингем» проигрывал со счётом 0:2. Оборона, ослабленная травмой Бёрнса и дисквалификацией Вива Андерсона, а также нетипично неуверенной игрой Шилтона, явно не справлялась с соперником. «Мне кажется, в тот момент мы всей командой посмотрели на Питера Тейлора, пытаясь понять, что за чушь он говорил нам всё это время о «Кёльне»», – поделился О’Нил. 

Дело в том, что Тейлор, так расхваливавший «Грассхоппер» перед четвертьфиналом, теперь не оставил камня на камне ни от игры «Кёльна», ни от отдельных его исполнителей. «Изучая соперника, я пытаюсь понять две вещи: хороши ли они в воздухе и достаточно ли быстры? Ответ на оба вопроса – нет, – говорил тренер. – У них совсем нет скорости и мы их просто уничтожим. Тем более на таком поле». Перед полуфиналом в Ноттингеме два дня почти без остановки шёл проливной дождь и от газона не осталось живого места. «Но состояние поля, кажется, их совсем не волновало – это была самая быстрая команда, с которой нам доводилось встречаться», – и спустя годы невольно поёживается от воспоминаний О’Нил.

Ван Гол открыл счёт на 6-й минуте, а затем помог отличиться Мюллеру. Перед самым перерывом ван Гол снова убежал к воротам, однако мяч после его удара задел штангу и под вздох облегчения стадиона улетел за пределы поля. Это был важнейший момент противостояния, ведь незадолго до этого Бёртлз сократил счёт.

«Ноттингем» отошёл от последствий блицкрига и бросился отыгрываться. Обоюдоострый футбол смотрелся на одном дыхании и «Форест» посредством атак явно обрёл уверенность в себе. «Некоторые наши игроки не смогли бы пробиться в состав «Ливерпуля» или «Арсенала», – писал впоследствии Шилтон, – но мы идеально дополняли друг друга. «Ноттингем Форест» Брайана Клафа был командой в истинном значении этого слова».

 

Одним из таких игроков, кому не нашлось места в так называемом большом клубе, но который «идеально дополнял» товарищей по «Форест», был универсал Иан Бойер. Игрок, которого в своё время жестоко освистывали болельщики «Манчестер Сити», считая недостойным носить футболку их клуба, по мнению Клафа, в «Ноттингеме» был «воплощением профессионала». За 14 сезонов на «Сити Граунд» он сыграл на всех позициях, в том числе вратарской, а в битве с «Кёльном» именно он, «мастер на все руки», как часто называл его один ведущих журналистов того времени Хью Джонс, повёл команду за собой. Удар Бойера в перекладину при счёте 0:2 встряхнул и команду, и болельщиков, а в начале второго тайма он сравнял счёт. 

Но если Бойер стал в том матче мотором команды, то её душой оставался Джон Робертсон. Душа же самого Роббо в тот момент разрывалась на части и рыдала взахлёб. На следующий день должны были состояться похороны его брата Хьюи, который вместе с супругой погиб в автокатастрофе за четыре дня до поединка с «Кёльном». Клаф отправил Робертсона домой, но семья настояла на том, чтобы Джон вышел на поле, «потому что именно этого и хотел бы Хьюи». На 63-й минуте Роббо нетипичным для себя ударом в падении головой вывел «Ноттингем» вперёд. «Помню, как после этого я посмотрел на небо, думая о Хьюи, и мысленно сказал: «Это для тебя, братишка». На мгновение я почувствовал себя наедине со своими мыслями и странным образом этот гол дал мне силы пережить потерю».

В конце матча в составе гостей вышел на замену японец Ясухико Окудера, с чьим дальним ударом на 81-й минуте совершенно неожиданно Шилтон не сумел справиться. «К тому времени поле подсохло, а потому я решил, что мяч подскочит вверх, а вместо этого он прошмыгнул у меня под руками в ворота», – объяснял потом Питер. 

Захватывающий матч завершился вничью 3:3, что для «Ноттингема» означало безрадостную перспективу. Никому в истории Кубка чемпионов не удавалось выйти в финал в ситуации, когда нужно было побеждать в ответном полуфинале на чужом поле. 

Английская пресса ставила на «Форест» крест, хотя, к примеру, Дональд Сондерс в «DailyTelegraph» отмечал, что перспективы команды «определённо лучше, чем они казались» в середине первого тайма, но даже он отдавал место в финале «Кёльне». Однако Клаф был само спокойствие. «Можно подумать, что он после матча был расстроен, что он швырялся чашками с чаем в раздевалке, – рассказывал Бёртлз. – Ничего подобного. Он не распекал нас, он был очень спокоен, сразу же сказав нам: «Вы лучше их. Они считают, что уже вышли в финал, но мы обыграем их». Никакой паники, никакой наигранной театральщины». Затем Клаф вышел к телевизионщикам и в послематчевом интервью Гари Ньюборну спокойно сказал, глядя прямо в камеру: «Надеюсь, никто здесь не настолько глуп, чтобы списывать нас со счетов». Это был гениальный ход мастера психологических войн. «Мы, конечно, видели это интервью, и благодаря ему мы снова поверили в себя», – признавался Макговерн.

Много лет спустя в беседе с журналистом Данканом Хэмилтоном Клаф, однако, признавался, что на самом деле он в тот момент был очень расстроен: команда забила три мяча, а всё равно не победила, откуда, мол, взяться оптимизму. И если бы не Тейлор, не факт, что Брайан сумел бы сделать тот самый гениальный психологический ход. Питер без остановки повторял словно мантру: «Всё, что нам нужно – один гол и клин-шит. Это не такая уж непосильная задача». «Я пытался его урезонить, чтобы он поменьше болтал об этом, – рассказывал Клаф. – Но впоследствии понял, что прав был он, а не я. Нужно было не только вселить уверенность в свою команду, важно было при этом заронить зерно сомнения в души соперников».

 

***

Игроки «Кёльна» в самолёте пили шампанское, поздравляя друг друга с удачным результатом, клуб уже был готов начать печать билетов на финал и уже якобы забронировал номера в отеле Мюнхена, где должен был состояться решающий матч, а местные турфирмы предлагали болельщикам «по самым выгодным ценам прекрасное времяпровождение в столице Баварии». 

За четыре дня до ответного матча «Кёльн» потерпел разгромное поражение в Мюнхене от «Баварии» со счётом 1:5. Неужели зерна сомнения укоренились и проросли?

Тейлор продолжал говорить о том, что «Кёльн» «не тот соперник, которого следует опасаться». Клаф излучал уверенность, что оборона, в составе которой снова есть и Бёрнс, и Андерсон, оставит ворота Шилтона на замке.

 

Тренерский штаб «Ноттингем» выбрал идеальную тактику на матч, а команда великолепно воплотила её на поле. Гости, которым нужна была только победа или же ничья с совсем уж диким счётом вроде 4:4, 5:5 и так далее, не спешили идти вперёд. Они действовали настолько спокойно, что Ллойд, по его воспоминаниям, сделал то, что никогда в жизни не позволял себе раньше: «Мы гнались за мячом вместе с Мюллером, и в подобных ситуациях я либо отдавал пас Шилтону, либо выбивал куда подальше. Вместо этого я перебросил мяч через себя, развернулся и отыграл мяч вперёд. Да, мы настолько были уверены в себе».

А вот игроки «Кёльна» в середине первого тайма стали демонстрировать явные признаки сомнений и неуверенности. «Они не могли понять, что же им делать дальше: атаковать, рискуя пропустить контратаку, или же просто играть на удержание. Перемена в их настроении не ускользнула от нас», – вспоминал О’Нил. 

К середине второго тайма характер игры не изменилась и Барри Дэвис, комментировавший матч для Би-Би-Си, заметил, что «пришло время рискнуть». Вскоре после этого «Ноттингем» заработал угловой, после розыгрыша которого Бойер, воодушевивший команду на отыгрыш в первом матче, переправил мяч в сетку. 

«Кёльн» лихорадочно бросился сравнивать счёт, и в одном из эпизодов, когда мяч вылетел в аут недалеко от Клафа, тот вскочил со своего места, подобрал мяч и быстро подал его немецкому футболисту. «Да, мы настолько были уверены в себе». На последней минуте после удара Конопки мяч летел в угол ворот «Ноттингема», однако Шилтон в великолепном броске напомнил, что привычка ошибаться в двух матчах подряд за ним не водилась.

«Ноттингем» переписал и эту историю, одержав решающую победу в ответном полуфинале Кубка чемпионов на чужом поле. 


***

В чемпионате«Форест» финишировали следом за «Ливерпулем», потерпев те же три поражения, что и в чемпионском сезоне. Очков было набрано на четыре меньше, но в пяти из шести предыдущих кампаний этого хватило бы для коронации. Команда Боба Пейсли проиграла даже на один матч больше, однако, в отличие от «Форест», намного реже играла вничью, опередив в итоге «Лесников» на восемь очков и пропустив 16 мячей, в том числе всего лишь четыре на своём поле. Когда же было нужно, «Ливерпуль» сумел воспользоваться рецептом «Ноттингема» и сыграть вничью: сразу же после победы над «Кёльном» команда Клафа принимала мерсисайдцев и для неё это был последний шанс угнаться за лидером. Матч завершился 0:0, а в следующем туре «Ноттингем» на последних секундах проиграл 0:1 в Вулверхэмптоне, и с этого момента все мысли были только о финале в Мюнхене.

Соперником «Ноттингема» стал шведский «Мальмё», который шесть из восьми матчей в розыгрыше Кубка чемпионов сыграл «на ноль». «Мальмё» был укомплектован «крепкими сынами земли великанов», как назвал их Бёртлз, которым хватило по одному голу, чтобы выбить «Монако» и «Аустрию», два – киевское «Динамо», но которые оказались способны, когда это понадобилось, забить пять раз в двух матчах с польской «Вислой». Все игроки того состава «Мальмё» родились в пределах этого города, что помогло Бобби Хафтону создать в коллективе атмосферу единства и даже братства. 

За неделю до срока Клаф с Тейлором прибыли в Швецию на разведку. Они познакомились с Хафтоном, которого Брайан тут же обставил в сквош. Сделав комплимент сопернику, назвав того «мастером оборонительного искусства», Клаф на самом деле был обеспокоен тем, насколько посредственной была шведская команда – уж лучше бы она была хороша. Тейлор сдержанно донёс впечатления от игры «Мальмё» до команды: «В атаке они полагаются на стандарты, в обороне – на искусственные офсайды. Помните об этом, и у вас не возникнет никаких проблем».

«Ноттингем» прибыл в Мюнхен за несколько дней до финала, а Клаф, отдыхавший с семьёй на Крите – только за день. Ему нужно было разобраться с проблемой, которая казалась куда как более серьёзной, чем «Мальмё» – выбор состава. 

Во-первых, победа над «Кёльном» давала возможность Тревору Фрэнсису наконец сыграть в большом матче за «Ноттингем». Клаф держал футболиста в неведении до самого дня финала, и впоследствии Брайан подчёркивал, что Тревор не вышел бы на поле только потому, что за него заплатили миллион, если бы он был уверен в готовности некоторых игроков.

Вот в этом и заключается проблема «во-вторых». Геммилл, О’Нил и левый защитник Фрэнк Кларк провели финишный отрезок сезона в лазарете, однако ближе к финалу приступили к тренировкам. 

Геммилл надорвал мышцу паха, пытаясь угнаться за ван Голом, и не играл с первого матча против «Кёльна». Шесть недель он восстанавливался, а перед вылетом в Мюнхен без происшествий отыграл полчаса в финале Кубка Ноттингемшира против «Мансфилда» (победа 3:1; «Форест» играли основой плюс ветеран Джон О’Хейр на позиции Геммилла). «Клаф обещал мне, если я буду здоров, то обязательно сыграю. Я чувствовал себя хорошо и говорил себе, что место в составе у меня в кармане». 

У Кларка были проблемы с подколенным сухожилием, которые усугубились в матче предпоследнего тура с «Лидсом». 

За неделю до этого О’Нил в домашнем поединке с «Манчестер Сити» получил настолько сильный удар по бедру, что появилась большая гематома, которая никак не проходила. «Мне порекомендовала врача, который с помощью инъекций мог снять отёк в течение недели. Единственная проблема – для меня он мог найти свободное окно только на пять утра. Я терпеть не могу уколы, однако семь дней подряд являлся к нему ни свет ни заря».

«Мы трое тренировалась вместе со всеми, но знали, что кого-то из нас, а то и сразу двоих в составе не будет, – рассказывал Кларк. – В глубине души мы понимали, что Тревор будет играть. Но кто из нас выйдет на поле?»

Утром в день финала все трое на вопрос Клафа ответили, что считают себя здоровыми и готовыми сыграть. «Потрясающе. Я в восторге, – услышали они от тренера. – Жаль того, что все вы лжёте, а я могу рискнуть только одним из вас». После чего указал на Кларка: «Играешь ты, Фрэнк».

Кларк признаётся, что из всех троих именно он был наименее готов к матчу – «в лучшем случае процентов на девяносто», и, кажется, это было очевидно всем. «Несколько лет спустя я спросил у Клафа, почему же он выбрал меня. «Я подумал, что из вас троих, – сказал он мне, – у тебя меньше всего оснований пытаться меня обмануть». Конечно же, его решение обрадовало меня, но Арчи с Мартином отреагировали очень плохо». 

О’Нил, по всей видимости, просто устал от постоянной ругни с Клафом, а потому ничего другого и не ждал. Он предпочёл замкнуться в себе и молча переживал решение тренера. А вот Геммилл чувствовал себя обманутым и преданным, а потому устроил скандал.

«Ты со своим дружком просто насрали мне в душу», – кричал Геммилл пытавшемуся его успокоить Тейлору.

 

Летом Арчи уйдёт в «Бирмингем» и, хотя в середине восьмидесятых он вернётся в тренерский штаб к Клафу, Брайан знал, что Геммилл так до конца и не простил ему тот день в Мюнхене.

 

***

Перед посадкой в автобус Клаф заметил двухдневную щетину на лице Бёртлза и дал тому пять минут, чтобы привести себя в порядок – «иначе играть будет кто-то другой». «Больше, чем в тот день, я нервничал только когда появлялись на свет наши дети. Клаф понял моё состояние и придумал, как отвлечь меня от переживаний по поводу предстоящего финала», – объяснял Бёртлз. «Хорошо, что Гарри не перерезал себе горло», – шутил Ллойд, вспоминая, как Бёртлз вернулся в автобус с многочисленными следами порезов на лице.

Состояние Бёртлза легко понять, ведь нервничали и куда более опытные игроки. В самом начале матча Бёрнс неудачно скинул мяч Шилтону, но полузащитник «Мальмё» Ян-Улов Киннваль паниковал не меньше, нанеся безобразный удар по воротам. 

Если называть вещи своими именами, безобразным получился и сам финал. «Мальмё», который из-за травм недосчитался сразу шестерых игроков, тесно прижался к своим воротам и 15 раз поймал соперника в искусственное положение «вне игры». Но «Ноттингем» действовал терпеливо, без суеты, зная, что главный момент обязательно возникнет и тогда нужно будет его просто использовать. Он случился перед самым окончанием первого тайма. Бойер отдал мяч на левый фланг Робертсону. Рядом с ним моментально выросли два шведа. Роббо фирменным финтом качнул их в одну сторону, затем толкнул мяч в другую, тем самым выиграв необходимые полметра. И выполнил ювелирный навес в штрафную.

«Когда он получил мяч, я был в добрых сорока, а то и пятидесяти ярдах от ворот, – вспоминал Фрэнсис. – Мне постоянно вдалбливали, что я должен быть на дальней штанге, когда мяч оказывается у Робертсона. Я знал, что мне следует со всех ног нестись на свою позицию, ведь если он обыграет защитника и выполнит подачу, а меня не окажется в нужном месте, Брайан Клаф в раздевалке не оставит от меня мокрого места».

Бёртлз в последний момент понял, что не достаёт до летевшего на дальнюю штангу, «но краем глаза я увидел рядом какую-то красную вспышку». Это был Фрэнсис, он успел вовремя, чтобы в прыжке головой отправить мяч в сетку. 

30 мая 1978 года Тревор Фрэнсис забил гол, короновавший «Ноттингем Форест» лучшей командой Европы. 

 

Ноттингем – Мальмё 1:0

Гол: Фрэнсис, 45+1

 

«Ноттингем»: Питер Шилтон – Вив Андерсон, Ларри Ллойд, Кенни Бёрнс, Фрэнк Кларк – Тревор Фрэнсис, Иан Бойер, Джон Макговерн (к), Джон Робертсон – Гарри Бёртлз, Тони Вудкок. Менеджер – Брайан Клаф

 

«Мальмё»: Ян Мёллер – Роланд Андерссон, Кент Йонссон, Магнус Андерссон, Ингемар Эрландссон – Роберт Притц, Стаффан Таппер (к) (Клас Мальмберг, 34), Андерс Юнгберг, Ян-Улав Киннваль – Торе Сервин, Томми Ханссон (Томми Андерссон, 82). Тренер – Бобби Хафтон

 

Рефери: Эрих Линемайр (Австрия)

 

Клаф прямиком из Мюнхена отправился обратно на Крит, а команду с Кубком чемпионов встречал весь город. «Когда мы въехали в черту Ноттингема, нас шокировало, что на улице не было вообще никого, – вспоминал Ллойд. – Это просто унизительно, говорили мы друг другу. Чтобы изобразить «радость на улицах», мы с Роббо выскочили на первом же светофоре и бежали за автобусом, скандируя «Мы взяли кубок! Мы взяли кубок!» Но потом мы повернули за угол…»

Во время чемпионата Европы 1996 года Жозе Моринью, тогда ещё никому не известный, впервые оказался в Ноттингеме. Он помнил команду Брайана Клафа, знал всё о ней, но он оказался не готов к потрясению, которое его ждало после знакомства с городом и стадионом. «Милый стадион, милый город, но всё… всё такое маленькое. Вы, должно быть, шутите? Как этот клуб мог выиграть Кубок чемпионов, да ещё и дважды? Я не верю в чудеса, но я верю, что только талант способен их творить. История «Ноттингема» убеждает, что здесь, в этом маленьком городке, было много талантливых людей, которые и вписали в историю футбола это чудо». 

«Даже спустя много лет у меня перехватывает дух, когда я думаю о том, сколько нам удалось совершить за столь короткий срок», – признаётся Шилтон.

 

«Мне не нравится, когда нынешние эксперты начинают утверждать, будто сегодня выиграть Лигу чемпионов намного сложнее, чем в наши времена, когда был Кубок чемпионов, – ворчит Робертсон. – Мне вообще не понять их аргументов. Сегодня ты можешь отстать от чемпиона на 20, а то и больше очков, и всё равно у тебя будет возможность побороться за трофей в Европе наравне с чемпионами. (…) Нынешняя Лига чемпионов превратилась в однообразную рутину, наши же приключения в Европе были похожи на волшебные путешествия».

 

Продолжение следует...

 

Алексей Иванов, специально для nottinghamforest.ru

© Nottinghamforest.ru