Отправить в FacebookОтправить в TwitterОтправить в Vkcom

«На календаре было 28 мая 1980 года. Иан Кёртис, фронтмен «JoyDivision», несколько дней как был кремирован. Генри Хилл, гангстер, который является прототипом фильма «Славные парни», согласился стать информатором ФБР. Шла первая неделя проката фильма «Империя наносит ответный удар». Джек Николсон заглядывал в ванную комнату через прорубленную им в двери дыру [знаменитая сцена из фильма «Сияние»]. Только что была выпущена компьютерная игра «Пакман», [в Стаффордшире] открыли парк развлечений «Алтон Тауэрс», а [гольфист] Севе Бальестерос выиграл US Masters, свой второй мейджор в 23 года. Роберт Мугабе стал новым президентом Зимбабве, а Рональд Рейган вынашивал планы, чтобы занять место Джимми Картера в Белом доме. В Южной Африке запретили альбом «Пинк Флойд» «AnotherBrickintheWall», а британский хит-парад возглавил Джонни Логан с композицией «What’sAnotherYear?» Себастьян Коу и Стив Оветт готовились к золоту московской Олимпиады, а тёплым майским вечером на мадридском стадионе «Сантьяго Бернабеу» примерно в 20:25 по местному времени две футбольные команды выстроились перед выходом на поле и центральный защитник с переломанным носом по имени Кеннет Бёрнс вынул свои искусственные зубы изо рта».

ДаниэлТейлор, «I Believe In Miracles: The Remarkable Story of Brian Clough’s European Cup-winning Team»

 

Стоило Мартину О’Нилу сравнять счёт, как Джон Ричардс и Джефф Палмер в течение четырёх минут забили ещё дважды и «Вулверхэмптон» в матче последнего тура Первого дивизиона легко обыграл «Ноттингем» 3:1. Результат уже не имел для «Форест» принципиального значения – ни победа, ни даже поражение не могли сдвинуть команду с пятого места. Волновало не это. Игроки, по признанию Питера Тейлора, «выглядят измождёнными». До финала Кубка чемпионов, правда, оставалось больше двух недель, и Брайан Клаф решил, что лучшей подготовкой к матчу в Мадриде может быть только отдых на Мальорке. 

На курорт «Ноттингем» вылетел сразу после матча-бенефиса Джона Робертсона. Игра с только что выигравшим Второй дивизион «Лестером» завершилась 0:0, и она, в общем-то, подтвердила опасения. Таяли не только силы, но и ряды команды. 

За четыре тура до финиша чемпионата «Ноттингем» дома легко обыгрывал «Кристал Пэлас». Счёт был 4:0, до конца поединка оставалось минут десять. Тревор Фрэнсис в этом матче уже оформил дубль, но весной 1980 года он играл настолько легко и результативно, что останавливаться явно не собирался. В одном из эпизодов Фрэнсис рванул за мячом и вдруг рухнул на газон. «Честное слово, я первым делом подумал, что меня подстрелил кто-то из болельщиков», – вспоминал Тревор. Конечно, никто не стрелял в нападающего, но всем сразу стало понятно, что дело плохо. Из-за разрыва ахиллова сухожилия «Форест» на долгие месяцы потеряли форварда, успевшего забить 17 мячей, три из них в весенних матчах Кубка чемпионов с берлинским «Динамо» и «Аяксом». 

Фрэнсис не полетел с командой в Мадрид не только в переносном смысле, но и в буквальном. Клаф решил, что на команду удручающе подействует вид автора победного гола в прошлогоднем финале, ковыляющего на костылях. 

Не вылетели на Мальорку и ещё двое. Стэн Боулз просто не явился в аэропорт. О его боязни перелётов знали все. Клаф однажды поделился с ним своим секретом («Напейся и закинься диазепамом»), но Стэн сыграл в выездном матче за Суперкубок УЕФА с «Барселоной» (и сыграл неплохо), а против берлинского «Динамо» и «Аякса» выходил только дома. На этот раз, впрочем, дело было не в аэрофобии. Боулз очень хотел сыграть в матче-бенефисе своего приятеля Робертсона, но не попал в стартовый состав. Незадолго до начала поединка Стэн разыскал Тейлора и заявил, что уходит: «Какой смысл оставаться, если меня перестали ставить даже на товарищеские матчи?» 

«Мне нравился Боулз, – писал в своей книге Тейлор. – Его талант будут помнить, когда забудут о сотнях приличных игроков, но я сдался из-за его откровенной глупости. Он имел возможность показать своё мастерство миллионам в финале Кубка чемпионов, а уже потом заявлять о своём желании уйти».

В аэропорту Клаф сказал прессе, что Боулз должен привести «действительно серьёзную причину своего отсутствия». Стэн на следующий день сжёг все мосты, назвав в интервью Брайана «диктатором», пожаловавшись на то, что за полгода в клубе видел тренера на тренировках раза три, и вообще ему «надоело играть только в домашних матчах и быть в глазах команды посмешищем из-за этого». «А он действительно мог сыграть в финале», – подтверждал впоследствии Клаф.

Ларри Ллойд тоже не принимал участия в матче с «Лестером», но по уважительной причине. На следующий день он впервые за восемь лет вышел в составе сборной Англии. Команда Рона Гринвуда крупно уступила Уэльсу (1:4), а незадолго до финального свистка лучший игрок «Ноттингема» сезона 1979/80 покинул поле из-за травмы лодыжки. Ллойд остался дома, пытаясь восстановиться к финалу, и присоединился к команде только в Мадриде. 

 

***

«Мы гуляли по главной улице, а отдыхающие говорили нам вслед: «Чёрта с два они сыграют в финале Кубка чемпионов – они ж не просыхают»», – вспоминал ту неделю Вив Андерсон. 

 

В рассказах очевидцев отдыха на Мальорке столько несоответствий, что, пожалуй, само по себе служит главным свидетельством того, что там происходило. Робертсон, к примеру, пишет в автобиографии, что в одиннадцать вечера был отбой и «Клаф строго следил за этим». По словам Клафа, игроки возвращались из ночных загулов за полночь: «И если кто-то ложился спать в два часа ночи, то он мог без проблем дрыхнуть потом до одиннадцати». Андерсон утверждает, что предрассветные попойки были в порядке вещей. Робертсон даже перед посадкой на самолёт не расставался с бутылкой «TiaMaria». Коричневый бумажный пакет никого не мог обмануть, а если кто и отказывался верить собственным глазам, то Роббо отмёл последние сомнения, когда из его карманов высыпалась мелочь и он принялся собирать её, кряхтя и ползая на карачках. «Я повторил эту процедуру два или три раза, потому что, стоило мне рассовать монеты по карманам и наклониться за стоявшей на полу бутылкой, они звонко высыпались обратно. Я ждал, что Клаф оторвёт мне голову, но этого не случилось. Он явно был не против, чтобы мы расслабились как следует».

Питеру Шилтону запомнились «лёгкие тренировки и матчи пять на пять», что категорически отрицают все остальные. «Никаких тренировок, никакой футбольной мороки, – инструктировал Клаф. – Вам назначено только одно физическое упражнение: надеть плавки, взять шлёпанцы и марш на пляж». Джон Макговерн старался держать себя в форме, тайком пробегая каждое утро по три мили. «Не может быть лучше подготовки к финалу, чем ничегонеделание под солнцем Мальорки», – был твёрдо убеждён Клаф. Тейлор с ним соглашался. В середине мая «Арсенал» сначала проиграл финал Кубка Англии выступавшему во Втором дивизионе «Вест Хэму», а затем в финале Кубка кубков по пенальти уступил «Валенсии». «В девяти из десяти случаев «Арсенал» обыграл бы «Валенсию», но только не в конце изматывающего сезона. Усталость не позволила этой команде показать свой истинный уровень, что грозило и нам, ведь с учётом товарищеских матчей финал стал бы для нас семьдесят девятым поединком [на самом деле восьмидесятым]», – заключил Питер. Мартин О’Нил, впрочем, не считает, что безделье и пьянство на пляжах Мальорки помогло команде восстановить силы. Наоборот, «нам был бы каюк, если б финал с «Гамбургом» затянулся до овертайма». «Наша подготовка была далека от идеала», – соглашается Робертсон. 

Помешанный на тренировках Шилтон с ума сходил от такого распорядка дня. О том, чтобы заниматься на твёрдом как асфальт поле отеля не могло быть и речи. Даже такой трудоголик, как Питер, не хотел рисковать получить травму незадолго до финала. Питер взял сетку с мячами и в компании тренера Джимми Гордона отправился в поисках пригодной для тренировки лужайки. Они нашли такую перед одним из отелей, но управляющий быстро выдворил их и оттуда. «Я запаниковал, и Питер Тейлор, как бывший вратарь, прекрасно понял мои чувства, – рассказывал Шилтон. – Он попросил меня потерпеть до Мадрида. Там, мол, мы остановимся в горах, где у отеля есть отличный футбольный газон. Мне пришлось ограничиться пробежками и отработкой бросков на пляже среди отдыхающих».

Как оказалось, «отличный футбольный газон» отеля был более пригоден для тенниса, чем для бросков вратаря. Клаф, узнав о проблеме, потребовал найти подходящую лужайку, «может быть, где-нибудь в близлежащем парке». В результате Гордон разминал Шилтона на островке безопасности на круговом перекрёстке оживлённой автострады. «Пятьдесят метров в диаметре и два дерева посредине. Джимми набрасывал мне мяч, а я отрабатывал броски под звуки сигналов обалдевших от такой картины водителей. Вот и вся моя подготовка к финалу Кубка чемпионов».

 

***

«Пока мы были на пляже, Кевин Киган и вся его немецкая команда наверняка были в заточении на их чертовски серьёзной тренировочной базе, где без конца отрабатывали штрафные и угловые», – не сомневался Клаф. Впрочем, «Гамбург» просто не мог позволить себе ничего иного. В то время как для «Ноттингема» чемпионат завершился даже раньше последнего матча с «Вулверхэмптоном», команда Бранко Зебеца вела напряжённую битву с «Баварией», пытаясь сохранить чемпионское звание. Оба претендента весь сезон шли ноздря в ноздрю, но за тур до финиша и за четыре дня до финала в Мадриде «Гамбург» уступил 1:2 в гостях новичку «Байеру» из Леверкузена. «Бавария» вышла на чистое первое место, имея не только на два очка больше, но и лучшую разницу мячей. «Гамбург» вряд ли выглядел свежее, чем куролесивший на курорте «Ноттингем». «Мы уже были на пределе», – вспоминал капитан немецкой команды Петер Ноглы. 

В сезоне 1978/79 «Гамбург» впервые после создания Бундеслиги стал чемпионом, и творцами этого успеха по праву называли генерального менеджера Гюнтера Нетцера и главного тренера Бранко Зебеца. Нетцер, совсем недавно блиставший в составе сборной ФРГ, превратился в отличного руководителя, который сумел встряхнуть клуб, оказавшийся в почти что экзистенциальном кризисе после завершения карьеры легендарным Уве Зеелером. К чутью Нетцера на игроков, его деловой хватке и твёрдости в принятии непростых решений летом 1978 года добавился тренерский талант Зебеца. В конце шестидесятых Бранко заложил фундамент первых больших побед «Баварии», и Нетцер хотел, чтобы то же самое тот проделал и с «Гамбургом». Результаты превзошли все ожидания, и команда, занявшая перед этим десятое место, сезон 1978/79 завершила не просто «как минимум в первой пятёрке», а на вершине таблицы. 

Зебец умел привить своим командам дисциплину, превыше всего он ценил победы и титулы, его команды умели играть на результат, и в этом югослав был похож на Клафа с Тейлором. Просматривая «Ноттингем» перед финалом, Бранко по достоинству оценил командную игру «Форест» и не скупился на похвалу сопернику: «Эта команда защищается идеально – ни одной ошибки, ни единого слабого места. И прекрасный вратарь». От тренерского дуэта «Лесников» его отличало отношение к тренировочному процессу, ведь Зебец считал: чем успешнее играет команда, тем больше она должна пахать на тренировках. Игроки работали на износ, не зная отдыха, подгоняемые грубыми окриками тренера. «Каждый мечтал подкараулить Бранко где-нибудь в тёмном месте и поквитаться с ним», – признавался тот же Ноглы. «Болели мышцы, о существовании которых мы даже не подозревали, – рассказывал Кевин Киган. – Но «Гамбург» превратился в самую выносливую команду Бундеслиги».

Вместе с выносливостью и дисциплиной пришёл и результат, и команда терпела муштру, а руководство клуба – алкоголизм Зебеца. «Гамбург» шёл к победе на двух фронтах. В 1/8 финала Кубка чемпионов эта команда забила шесть мячей в двух матчах с тбилисским «Динамо», который перед этим выбил «Ливерпуль», а в ответном полуфинале отгрузила пять голов «Реалу». «Один только этот факт должен стать хорошим предупреждением «Ноттингему», – писал перед финалом Кир Реднедж. – Этой команде на занимать международного опыта, ведь в её составе достаточно тех, кто три года назад в финале Кубка кубков обыграл «Андерлехт»». 

Киган, которого Тейлор забраковал, когда тот только начинал карьеру в «Сканторпе», два года подряд признавался лучшим игроком Европы и был действующим обладателем «Золотого мяча». Правого защитника Манни Кальтца считали лучшим атакующим фулбеком континента, Феликс Магат умело руководил игрой команды в середине поля, а внешне нескладный Хорст Хрубеш был способен продавить любую оборону. «Гамбург» играл напористо, хоть временами и несколько однообразно. Хрубеш простыми словами описывал стиль игры команды: «Манни крутит – я бью головой – гол».

Впрочем, Тейлор, вместе с Клафом лично посетивший в начале мая выездной матч «Гамбурга» в Штутгарте (2:2), а затем самостоятельно отправившийся в Леверкузен, не был впечатлён. «Их лучший бомбардир Хорст Хрубеш [на тот момент в официальных матчах сезона форвард сборной ФРГ отличился 30 раз, в том числе забил семь мячей в Кубке чемпионов] умеет играть головой, он силён и храбр, но я не считаю его игроком высокого уровня, ведь он не умеет играть ногами и ему требуется полчаса, чтобы развернуться лицом к воротам, – рассказывал Тейлор команде на установке. – Кроме того, в прошлую субботу он крепко получил по ногам и еле ходит. Кевин Киган устал, как бывает с ним всегда в конце сезона. За их вратаря Руди Каргуса я не дал бы и двух шиллингов». Тейлор не очень высоко оценивал и тактическую подготовку соперника, заявив, что ключом к успеху будет игра против правого защитника Манни Кальтца. «Он самый сильный их игрок, но он не любит, когда его заставляют обороняться. Мы победим 1:0». 

«У нас в команде есть маленький толстяк, который вывернет этого вашего Кальтца наизнанку», –за день до матча Клаф поделился рецептом победы. Репортёр Гари Ньюбон на всякий случай вежливо уточнил: «Джон Робертсон?» «О да», – хохотнул в ответ Брайан, возможно, воскресив в памяти картину, как тот самый Джон Робертсон, опустив на пол коричневый бумажный пакет с бутылкой «Тётушки Марии», ползал по аэропорту Пальма-де-Мальорки в поисках закатившейся мелочи, пока «на чертовски серьёзной тренировочной базе» Кальтц отрабатывал свои кручёные подачи на Хрубеша.

 

***

Тейлор, может, и знал наперёд результат финала, а Клаф не сомневался, кто станет автором победного гола, но вот выбор состава причинил тренерам немало головной боли. Точнее, не столько выбор, сколько его отсутствие. «Дошло до того, что, в общем-то, в состав попал бы любой, кто был здоров, а некоторые из нас в рядовом матче чемпионата наверняка не вышли бы на поле из-за повреждений, – считает Робертсон. – Мне кажется, Клаф с Тейлором отказались от тренировок только потому, что опасались новых травм». Для положенных регламентом пяти замен «Ноттингем» даже не сумел набрать нужного количества игроков. Центральный защитник Дэвид Нидем, почти 34-летний Джон О’Хейр, фланговый защитник Брин Ганн, а также резервный вратарь Джим Монтгомери – трое из них почти до последнего момента рассматривались как игроки стартового состава. 

За день до матча Ллойд заявил, что он готов играть, но Клаф решил по-своему проверить состояние травмированной лодыжки защитника.

«Мы играли пять на пять, и он двадцать минут ходил за мной по пятам и регулярно бил по больной ноге, – вспоминал Ларри Ллойд. – Буц-буц-буц. «Больно?» «Нет, босс, всё в порядке». Моя лодыжка была размером с футбольный мяч, но я сцепил зубы и лишь когда добрался до своего номера, заорал от боли, потребовав самое большое в мире ведро со льдом».

 

У левого защитника Фрэнка Грея были проблемы с подколенным сухожилием. Кадровый дефицит на флангах обороны заставил Клафа с Тейлором вспомнить о Ганне. Тот дебютировал в первой команде ещё в сезоне 1975/76 в возрасте 17 лет, но с тех пор почти не выбирался из дубля. По ходу сезона Брин трижды подменял в стартовом составе Андерсона с Греем, в том числе и в первом матче с берлинским «Динамо». «Когда ближе к концу матча Фрэнки стал хромать так, что он просто не мог продолжать играть, я начал переодеваться, – вспоминал Ганн о самом великом моменте в своей карьере. – В этот момент Тейлор повернулся к Клафи и произнёс: «Бог мой, теперь-то мы точно в дерьме». Отличная мотивация, что и говорить».

Наконец 36-летний Монтгомери, сыгравший больше всех в истории «Сандерленда», мог дебютировать в составе «Ноттингема» в финале Кубка чемпионов. Перед одним из своих привычных утренних занятий Шилтон почувствовал боль в икроножной мышце – боль, поначалу ему незнакомую, ведь никогда прежде икра его не тревожила. «Питер волновался из-за того, что ему придётся отказаться от привычной подготовки, но мы были тверды: «Только не сегодня. Бери лёд и никаких упражнений», – рассказывал Тейлор. – Но в день матча он отказался подчиняться: «Мне нужно почувствовать мяч, и плевать на боль». Мы тихонько дали указание доктору ждать Шилтона в раздевалке с обезболивающим уколом».

Травма Фрэнсиса и демарш Боулза оставили «Ноттингем» без манёвра в линии атаки. Самый простой вариант – выпустить О’Хейра в пару к Гарри Бёртлзу – похоже, даже не рассматривался. Ветеран уже четвёртый сезон был не более чем на подхвате и всё реже использовался как, собственно, нападающий. Журналист Кир Реднедж, рассуждая, кто мог бы сыграть в атаке, О’Хейра даже не вспомнил. Да и Клаф с Тейлором наверняка понимали, что Джона на весь матч попросту не хватит. А вот с Гари Миллзом стоило рискнуть. Команде нужны были его молодые ноги. Совсем недавно Гари участвовал в финальном забеге на сто метров среди школьников Англии. Играл он за школьные сборные Англии по футболу и регби, то есть к международным матчам привык рано. Ну а то что ему было всего-то восемнадцать с половиной лет, так «менеджер должен принимать решения, а не читать свидетельства о рождении», – отрезал Клаф. Миллз стал самым молодым участником финалов Кубка чемпионов, побив достижение Брайана Кидда из «Манчестер Юнайтед». 

Суть плана на игру заключалась в том, чтобы сыграть максимально плотно и лишить противника простора. Мик Хатсон, доктор команды, вспоминает, что на протяжении всего матча Клаф с Тейлором обсуждали лишь то, насколько важно сужать пространство между линиями обороны и полузащиты, чтобы «задушить Кигана». Миллз при этом должен был успевать везде на своей половине поля, а также помогать Бёртлзу впереди. «Сегодня все играют 4-5-1, а вот для 1980 года это было в диковинку», – Ллойд, конечно, чересчур преувеличивает, но Тейлор подтверждал, что по крайней мере «Ноттингем» никогда прежде не играл с настолько насыщенной полузащитой. «У нас, чёрт возьми, не было выбора», – объяснял тактическое решение Клаф.

Кадровая ситуация в «Гамбурге» тоже была не ахти. За два с половиной часа до стартового свистка Зебец собрал срочную пресс-конференцию, на которой сообщил, что Хрубеш останется в запасе. Травма лодыжки, полученная в матче с «Байером», означала, что лучшего бомбардира не хватит на весь матч. Нужно было выбирать, и Зебец решил использовать мощного форварда во втором тайме, если нужно будет усилить давление на оборону соперника. Вместе с привычным партнёром Хрубеша по атаке Вилли Райманном в стартовом составе вышел Юрген Милевски, чей гол год назад вывел берлинскую «Герту» в полуфинал Кубка УЕФА.

Не успел восстановиться и левый защитник Петер Хидин. Вместо него сыграл 33-летний Ноглы, который уже почти собрал чемоданы в клуб НАСЛ «Эдмонтон Дриллерз». Он занял позицию либеро и должен был помогать Кальтцу присматривать за Робертсоном, а также страховать центр обороны от прорывов Бёртлза. За левый фланг отвечали Дитмар Якобс и полузащитник Каспар Мемеринг.

Кроме того, Джимми Хартвиг, которого сам Зебец называл «мотором команды в средней линии», в Мадрид вовсе не прилетел из-за перенесённой операции на хряще в колене.

И самое главное, команда задыхалась как раз тогда, когда ей не помешало бы второе дыхание. 


***

В автобусе «Ноттингема» по пути на стадион было тихо. Клаф с Тейлором обычно пытались расшевелить игроков, а Брайан в некоторые моменты даже мог пройтись вдоль рядов с пивом. Но не в этот раз. «Отличный знак, – шепнул Тейлор Клафу. – Они по-настоящему сконцентрированы». За два дня до финала, едва «Форест» заселились в мадридский отель, тренеры принялись «промывать команде мозги, готовя к тому, что поединок, учитывая важность результата, может превратиться в побоище». На кону было участие «Ноттингема» в еврокубках в следующем сезоне. «Гамбургу» нужно было подстраховаться на случай вероятного чемпионства «Баварии» и получить путёвку в Кубок чемпионов как победитель турнира. Киган уходил в «Саутгемптон» и хотел на прощание подарить немецкому клубу главный европейский трофей, став к тому же первым в истории футболистом, кому Кубок чемпионов покорился бы с двумя разными клубами. 

Данкан Хэмилтон, журналист из Ноттингема, прилетел в Мадрид почти в одно время с делегацией «Гамбурга» и, ожидая свой багаж, столкнулся с Киганом. «Он был приятен и вежлив, и за двадцать минут беседы с ним у меня собралось достаточно материала для статьи на третью полосу. Но от меня не ускользнуло, что Кевин едва заметно нервничал и не был твёрдо уверен в успехе». Впоследствии Киган в автобиографии признался: и ему, и его товарищам по команде проявить себя помешала боязнь поражения.

Игроков же «Ноттингема», кажется, не волновал ни соперник, ни свои кадровые проблемы, ни новая тактика, не отработанная на тренировках. «Ранее мы не использовали подобную схему, но босс и Пит не сомневались, что мы способны разобраться что к чему и сделать то, что от нас требовалось, – пишет в автобиографии Робертсон. – Когда мы выходили из раздевалки, Бёрнси сказал за всех нас: «Не волнуйся, босс, мы знаем, что делать»».

«Гамбург» со стартовым свистком завладел инициативой, а «Ноттингем» отошёл к своим воротам. «Они умели хорошо держать мяч, но мы были дисциплинированы, очень дисциплинированы», – подчёркивает Робертсон, которому Клаф окриками регулярно напоминал не отпускать далеко Кальтца. Шилтон признаётся, что за время выступлений в «Ноттингеме» он не участвовал в матче, в котором соперник имел бы настолько громадное преимущество. За стартовые десять минут вратарь «Форест» трижды вступил в игру. «Мы сдерживали давление, пытаясь улучить возможность для контратаки. (…) Завладев мячом, я пытался вбросить его на Вива Андерсона или Фрэнка Грея, надеясь, что нам удастся с помощью контроля выйти в атаку, но «Гамбург» пёр на нас. Они мгновенно принимались прессинговать, чтобы заставить нас ошибиться и поскорее вернуть себе мяч». 

«Перед каждым важным матчем в Европе Клаф говорил лишь о тех игроках соперника, кто умел играть быстро, – вспоминал Монтгомери. – Он требовал встречать их в момент приёма мяча. Если кто-то умел атаковать из глубины, у него был готов план по его нейтрализации. И обязательно подстраховка. Ты должен плотно играть со своим соперником, но знать при этом, что тебя прикроют, если визави улизнёт». 

Самым опасным в составе «Гамбурга» Клафу с Тейлором виделся Киган, которого они в 1978-м, после не самого успешного дебютного сезона в Германии, пытались сманить в «Ноттингем». Ллойд, игравший с Кевином в «Ливерпуле», перед выходом на поле пожал бывшему товарищу по команде руку и «дал добрый совет»: «Обрати внимание на Бёрнса. Он поклялся вышибить из тебя дерьмо». «В тот момент, когда Киган бросил взгляд на Кенни, он уже вынул свои искусственные зубы и активно жевал розовую жвачку. Клянусь, выглядело всё так, будто во рту у Бёрнси был кусок сырого мяса», – смеялся потом Ллойд.

С Киганом защитники «Ноттингема» действительно не церемонились, пару раз сыграв против него жёстко. «Ллойд и Бёрнс были в тот день в полном порядке», – отдал им должное Кевин. Данкан Хэмилтон назвал опеку Бёрнсом Кигана «одной из главных причин успеха». Он вспоминал, как один из «яростных приёмов в исполнении защитника» заставил его самого поёжиться на трибуне, а Киган, «пытаясь подняться с газона, не был уверен, все ли части его тела на месте». Впрочем, «Форест» нейтрализовали лидера соперников отнюдь не запугиванием, а тем, что игроки средней линии самоотверженной и энергичной работой отрезали того от мяча. Кевин любил играть из глубины и, в общем-то, назывался нападающим скорее формально, но с каждой минутой ему приходилось уходить в поисках мяча всё глубже и глубже и оказываться с ним в тех зонах, где он не был опасен. Но и там его атаковал неугомонный Бёртлз.

«Я не помню, чтобы кто-то с такой готовностью и с таким бескорыстием пробежал бы столько, сколько Бёртлз в тот вечер, – говорил впоследствии Клаф. – По правде говоря, за все годы, проведённые мной в футболе, я не помню другого настолько же измождённого игрока».

 

«Бёртлз завершал матч со спущенными гетрами, он давно выбросил щитки и с трудом передвигался по полю, но, невзирая на это, постоянно отходил назад, старался выиграть мяч, придержать его и был настоящим примером для каждого, – пишет Даниэл Тейлор. – В те времена никто не вёл учёт расстояния, пробегаемого футболистами, но Клаф не сомневался, что, существуй подобная статистика, она зафиксировала бы рекорд. Бёртлз, считал он, пробежал больше, чем Эмиль Затопек [четырёхкратный олимпийский чемпион и 18-кратный рекордсмен мира в беге на длинных дистанциях]».

«Такая тактика не была красивой, она даже не особенно-то заслуживала восхищения, но зато она работала», – заключает один из историков «Ноттингема» Пит Аттауэй. После матча рассерженные представители «Гамбурга» вернули вымпел «Ноттингема»: «Оставьте его себе. Нам не нужно ничего, что напоминало бы о вас».

И само собой, они не хотели вспоминать события 20-й минуты.

Андерсон вовремя вышел на Милевски и не позволил тому завладеть мячом. О’Нил сыграл на Макговерна, который отдал короткий пас оказавшемуся на правом фланге полузащиты Бёртлзу. Быстро отыграв мяч О’Нилу, Гарри посеменил вперёд и увёл за собой защитника. Мартин попытался проскочить в открывшуюся зону, однако перед ним мгновенно выросло несколько игроков «Гамбурга». Не паникуя, О’Нил отыграл мяч в центральный круг, где оказался Грей. Левый защитник, показав мяч Хольгеру Хиронимусу, вынудил того броситься в отбор, но вовремя убрал мяч, сделал рывок вперёд и отдал пас Миллзу. Тинэйджер немного завозился, решив разворачиваться лицом к воротам, и был атакован Иваном Буляном. Мяч, впрочем, удачно отскочил на фланг к Робертсону. Кальтц был рядом, но Роббо, как и обещал Клаф, непринуждённым финтом «вывернул защитника наизнанку», сместился в центр и попытался сыграть в стенку с Бёртлзом. Нападающий в борьбе с Ноглы потерял равновесие, но, даже падая, он ухитрился протолкнуть мяч туда, куда открывался Робертсон. Киган с опозданием выставил ногу, но Джон уже убрал мяч и почти с линии штрафной нанёс удар в угол ворот. Это был не самый сложный и сильный удар, и сам Робертсон не был уверен, что у него получится что-то толковое. Но Каргус запоздал с броском, а мяч, пару раз подпрыгнув, коснулся штанги и влетел в сетку.

«Я успел подумать: «Вау, мяч в сетке, мяч точно в сетке!» И вдруг почувствовал страшную усталость, – вспоминал тот момент Робертсон. – Другие, празднуя забитый гол, бегут к болельщикам или делают сальто, а я стоял в оцепенении. Возможно, я был изнурён, потому что для меня это был чертовски длинный забег. Я прирос к месту, с которого наносил удар, поднял руки и подумал: «Ух ты, я только что забил в финале Кубка чемпионов». Когда я был маленьким, то считал, что подобное по силам легендам вроде Пушкаша и ди Стефано. А тут в герои выбился такой бродяга, как я, которого, как смеялся Стэн Боулз, как ни наряжай, а он всё равно будет выглядеть словно смятая постель». 

Хрубеш в перерыве заменил Хиронимуса, самого молодого игрока в составе «Гамбурга», но было заметно, что Хорст действительно к матчу не готов. Кроме того, Кир Реднедж в отчёте о финале отметил явный парадокс, говоривший о том, что игру команды Зебеца сложно было назвать разумной: «Когда Хрубеша не было на поле, они действовали так, словно он привычно ждёт их подач в центре штрафной, а когда он наконец вышел, команда заиграла так, будто он всё ещё на скамейке запасных». Пусть ритм игры «Гамбурга» во втором тайме не совпадал с возможностями травмированного бомбардира, но немецкая команда почти не покидала чужую половину поля. И никак не могла забить. «Ты не должен побеждать только потому, что больше владеешь мячом», – спокойно заметил присутствовавший на финале легендарный Альфредо ди Стефано. После перерыва Кальтц попал в штангу, а Боб Уилсон с начала игры насчитал четыре сэйва, которые, по его мнению, не только делали вратаря «Ноттингема» главным героем победы, но и говорили о том, что «на данный момент в мировом футболе просто нет голкипера лучше, чем Питер Лесли Шилтон».

В середине второго тайма Клаф с Тейлором выпустили О’Хейра вместо Миллза, дав тому указание «успокоить игру в середине поля». Но первое, что сделал опытный футболист – нарушил правила. Однако даже когда вместо захромавшего Грея вышел никому не известный Ганн, у «Ноттингема» всё было под контролем. «С трибуны всё всегда кажется опаснее, чем на поле, – пожал плечами после игры Макговерн. – Если что-то идёт не так, ты просто пытаешься это исправить». «Если хотите знать, в ответном матче с «Аяксом» было сложнее», – поддержал его О’Нил. Словно подтверждая описанную игроками «Ноттингема» ситуацию, Брайан Мур, комментировавший финал, весь второй тайм был как на иголках, тогда как чемпион мира 1966 года Джек Чарльтон, знавший толк в искусстве обороны, был само спокойствие. «Ни капли не сомневаюсь в том, что «Ноттингем» выдержит осаду, – заметил он после перерыва. – В обороне команда действует исключительно умно и прилежно». 

На последней минуте «Ноттингем» едва не увеличил счёт, но у Бёртлза, обыгравшего Ноглы, просто не осталось сил на разящий удар.

 

Ноттингем – Гамбург 1:0

Гол: Робертсон, 20

«Ноттингем»: Питер Шилтон – Вив Андерсон, Ларри Ллойд, Кенни Бёрнс, Фрэнк Грей (Брин Ганн, 78) – Мартин О’Нил, Иан Бойер, Джон Макговерн (к), Гари Миллз (Джон О’Хейр, 67), Джон Робертсон – Гарри Бёртлз. Менеджер – Брайан Клаф

«Гамбург»: Рудольф Каргус – Петер Ноглы (к) – Манфред Кальтц, Иван Булян, Дитмар Якобс, Каспар Мемеринг – Кевин Киган, Хольгер Хиронимус (Хорст Хрубеш, 46), Феликс Магат – Вилли Райманн, Юрген Милевски. Тренер – Бранко Зебец

Рефери: Антониу Гарриду (Португалия)

 

***

«Стоит тебе выиграть что-то, и все вокруг начинают петь о везении. И тогда ты выигрываешь во второй раз, и затыкаешь всем рты». Клаф не скрывал своего удовлетворения от победы. А обозреватели по горячим следам не спешили петь дифирамбы ни победителям, ни матчу в целом. 

«Финал, судя по всему из-за итогового счёта, считается малоинтересным, – напишет спустя три десятка лет Джонатан Уилсон. – …Однако на самом деле [в Мадриде]получилось захватывающее тактическое противостояние, выигранное, как ни странно, тренером, который демонстративно игнорировал тактику». 

После финального свистка, однако, не все считали так же. Итальянская «GazzettadelloSport» с иронией отметила: «Англичане продемонстрировали великолепное владение катеначчо». В испанской прессе тактику «Ноттингема» назвали «бездушной», немцы увидели в ней черты «блицкрига». Брайан Глэнвилл из «SundayTimes» пошёл ещё дальше, обвинив Клафа в «тактической трусости» и «малодушии», при этом, конечно, «отдавая должное великолепию Шилтона, доблести и отваге Ллойда, Бёрнса, О’Нила, Бёртлза и Робертсона».

Кир Реднедж из «WorldSoccer» старался быть более взвешенным в своих оценках. «Если «Гамбург» показал более зрелищный футбол, то «Ноттингем» действовал как опытный шахматист. И победа осталась за гроссмейстером». Но и он не удержался, заявив, что «нейтральные болельщики, выбирая из двух команд, предпочли бы через неделю после финала ещё раз увидеть «Гамбург»». При этом Реднедж поддержал игроков «Форест», которых задела послематчевая критика, но, по его мнению, победители должны понимать, что, помимо, собственно, победы, нужны также «вдохновение, стиль и гениальность». 

А вот Лесли Вернон, как и Уилсон три десятка лет спустя, увидел в игре «Ноттингема» с «Гамбургом» достаточно захватывающих моментов. Разочарование от матча испытали, по мнению Вернона, те, кто поддался «приступу ностальгии из-за места проведения финала», забыв, что «футбол изменился» с тех пор, как в конце пятидесятых доминировал «Реал». Вернон похвалил Клафа за «мудрость менять тактические планы в зависимости от ситуации. Без Тревора Фрэнсиса он принял в Мадриде защитную стойку, ведь только она давала больше шансов на победу». Клаф, продолжал Вернон, выиграл у Зебеца «тактическую игру в шахматы», а его команда «заслуженно защитила звание обладателя Кубка чемпионов», сумев одинаково хорошо сыграть как в обороне, так и в атаке, в то время как «вратарь «Гамбурга» неудачно действовал в момент гола Робертсона, а почти все атаки захлёбывались на подступах к штрафной».

Бранко Зебец после финального свистка тоже назвал победу «Ноттингема» «заслуженной». Он отдал должное мастерству Шилтона, посетовал на «невезение в атаке» и травмы Хрубеша и Хартвига, похвалил Кигана за старательность, но «если кто и виноват в поражении, то это соотечественники Кевина». В раздевалке «Гамбурга» было больше эмоций и мало дипломатии: тренер считал, что команда, конечно же, недостаточно потрудилась на тренировках перед финалом, игроки упрекали Зебеца в том, что тот их попросту загнал.

Клаф появился в зале для пресс-конференции в конце выступления коллеги. Обняв и расцеловав югослава, Брайан задвинул длинный монолог. «Хотя всё было против нас, но мы сыграли один из лучших наших матчей. В плане техники мы немного уступали немцам, но в том, что касается отношения к делу и старательности мы преподали «Гамбургу» отличный урок. Не может быть и речи о везении. Мы не везунчики. Мы просто чертовски хороши. Планировали ли мы обороняться? Нам не оставалось ничего иного. Наш стиль игры заключается в том, чтобы атаковать, но если уж приходится обороняться, тогда следует делать это так же идеально. Игра в обороне требует столько же мастерства и труда, что и атака».

«Говорили, будто «Ливерпуль» в моё время играл в скучный оборонительный футбол, но прошло пять лет и теперь все убедились, насколько ярко мы тогда играли, – не удержался от укола Киган. – В чём «Форест» хороши, так это в умении заставить соперника играть так, как выгодно им. Они загоняли нас на фланги, откуда мы вынуждены были выполнять навесы, при этом зная, насколько здорово их вратарь играет на выходах». 

Киган отказался посетить послематчевый банкет, а потом, в аэропорту, набросился на Клафа с упрёками за отказ сыграть в открытый футбол. «Я не умею проигрывать, – спустя годы объяснял Кевин, – и был очень разочарован результатом финала. К тому же, да, это правда – я не люблю «Ноттингем Форест»».

 

***

В отель, расположенный милях в тридцати от Мадрида, «Ноттингем» возвращался тоже в полной тишине. Только теперь это была совсем другая тишина. В испанской столице футболистов ждали жёны и подруги, чтобы вместе отпраздновать победу, но Клаф заявил, что команда едет в отель. «Это финал Кубка чемпионов, а не светская тусовка. Не хочу, чтобы вы ужрались непонятно где. Мы выиграли Кубок чемпионов вместе и будем праздновать вместе». Этот аргумент не подействовал на восемь смельчаков во главе с Робертсоном, которые сбежали на такси в Мадрид. Узнав о случившемся, Клаф конфисковал их чемпионские медали и вернул только после выплаты штрафа. «Даже героям не позволено нарушать правила», – излишне пафосно воскликнул он в одной из своих биографий.

В Мадриде Клаф и Тейлор договорились о новом трёхлетнем контракте с «Ноттингемом», и, по словам Питера, это случилось «за три часа до предложения «Барселоны»». Они не собирались никуда уходить и искренне верили в то, что впереди их ждёт ещё немало побед и трофеев. «Напомни мне, Пит, сколько мы выиграли здесь и сколько времени у нас на это ушло?» – спросил Клаф, удобно усевшись в кресле самолёта. 

Их дуэт был на вершине могущества, его уже называли легендарным, но Робертсон перед посадкой на самолёт не скрывал своих чувств. Он напомнил прессе, что, отдавая должное гениальности Клафа и по достоинству оценивая вклад Тейлора в успехи, нельзя забывать, что при этом в команде есть ещё и классные футболисты, которые из-за столь однобокого объяснения побед «Ноттингема» не всегда получают заслуженное признание.

«Я бы поставил Клафу девять из десяти, – говорит спустя годы Бёрнс. – Но как бы хорош он ни был, команду я считаю лучше – десять из десяти». 

Но действительно не забывали ли об этом остальные, воздавая хвалу тренерскому дуэту? В 1979 году Би-Би-Си назвала Спортивной командой года сборную Великобритании по конкуру. Секретарь «Ноттингема» Кен Смейлз саркастично заметил: «Мы выиграли Кубок европейских чемпионов и Кубок Лиги, но, оказывается, в стране не было команды лучше этих четырёх лошадей».

С 2002 года Национальный музей футбола регулярно чествует лучших из лучших в истории английского футбола: игроков, менеджеров и команды. «Ноттингем» в этом списке появился позже «Астон Виллы», выигравшей в 1982 году Кубок чемпионов, и «Манчестер Сити» образца конца шестидесятых. Похоже, организаторы спохватились только после того, как на это недоразумение обратили внимание в фильме «IBelieveInMiracles», посвящённом великой эпохе «Форест». 

«Вы считаете нас кучкой голодранцев, выбравшейся на свет божий невесть откуда», – распекал Робертсон журналистов в аэропорту Мадрида в мае 1980-го. «Даже если и так, – говорит спустя годы Бёрнс, – сделанное нами впечатляет ещё больше. Ведь когда ты погряз в посредственности, легко оставаться на месте, а мы же пробились на самую вершину».

Сам Клаф не раз и не два в своих мемуарах вздыхал по временам, когда он побеждал с «Дерби». «Такой атмосферы мне больше не удавалось создать нигде, – писал он. – Если бы мы противостояли Гитлеру в 1939-м, уверен, мы бы покончили с ним за пару месяцев. Мы были способны стать тем, кем «Ливерпуль» стал для английского и всего европейского футбола во второй половине семидесятых – первой половине восьмидесятых». 

История, однако, не терпит сослагательного наклонения. Пусть «Ноттингем» не доминировал так же долго, как «Ливерпуль», но он определённо добился большего, чем предыдущий клуб Клафа. «Во всей истории футбола не было команды, которая могла бы сравниться с «Ноттингем Форест» 1977-80. Не было и не будет, – пишет культовое немецкое издание «11 Freunde». – Она буквально появилась из ниоткуда и в мгновение ока стала лучшим клубом Англии. Никто не может объяснить, как это случилось. Возможно, Господь, давший миру Робина Гуда, ещё раз смилостивился над бедным Ноттингемом. Всего лишь за два года эта команда поднялась из небытия до главной вершины в мировом клубном футболе. Она стала футбольным эквивалентом Наполеона в 1797-м или «Битлз» в 1963-м. И такие сравнения в высшей степени заслужены. Она имеет право называться самой невероятной командой в футбольной истории».

«Мы были похожи на одну из тех комет, что время от времени разрезают ночное небо, – подытожил Макговерн. – Яркая, но недолгая вспышка. Но, чёрт возьми, насколько же яркая!»

 

 

Продолжение следует...

 

Алексей Иванов, специально для nottinghamforest.ru

© Nottinghamforest.ru